|
|
   |
Итак, что же привнесли «украинские злые» в кинематограф, сбрасывая авторитеты с корабля современности?
«Украинцы, вы — говно! Вот главный лозунг», — произнес, когда в зале зажгли свет, молодой парень. Девушка, выйдя из кинозала, отчитывалась по мобильнику: «Короткометражки. В основном, шлак полный. Только последняя более-менее»...
Речь шла об альманахе в рубрике ОМКФ-2013 «Украинская национальная премия: короткий метр». В него вошли «Кинотеатр «Украина» Максима Мадонова, «Свидание» Евгения Матвиенко, «Ядерные отходы» Мирослава Слабошпицкого и «Поминовение» Ирины Цилык — которое «более-менее».
Публика выражает эмоциональное отношение к зрелищу, что с нее возьмешь, а что скажет кинокритик? Выспрашиваю киноведа Сергея Трымбача. Его мнение: «Подобная продукция имеет право на существование, но должна бы составлять, ну, 2% от кинопотока. Чернуха деструктивна. А кино должно повышать зрительскую самооценку. В годы перестройки, когда начались нападки на фильмы Ивана Пырьева, сама Майя Иосифовна Туровская вступилась за «Свинарку и пастуха»: зритель нуждается в сказке, в идеальном образе самого себя на экране. В Голливуде это всегда хорошо понимали. И, потом: короткометражка — это еще не продукт, для нее есть отдельные фестивали. Кино — это полнометражный фильм, требующий умения внятно рассказать историю. А с этим у наших «молодых» слабо»...
Что ж, начав с лидера — «Ядерных отходов» 38-летнего Мирослава Слабошпицкого, попытаюсь обозначить узловые проблемы в творчестве «украинских злых». У «Ядерных отходов» — «Серебряный леопард» МКФ в Локарно (о чем автор не преминул с гордостью заметить мне в нашем разговоре на съезде НСКУ), главный приз фестиваля документального и короткометражного кино в Белграде, а также Гран-при фестиваля «Киношок» стран СНГ и Балтии.
...Моя улыбка при просмотре, загодя, с компьютера: автор применил прием адекватности экранного времени реальному и подает это с важностью открытия нового киноязыка. Сколько времени занимает физическое действие в реальности, столько оно длится и в фильме Слабошпицкого, без монтажных ухищрений. Но вопрос: а если бы зритель не знал о Чернобыльской катастрофе? О чем бы оказался этот фильм?
Грузовик в промышленной зоне загружается (разгружается). Надо полагать, это и есть ядерные отходы. В общем, на экране «куют чего-то железного». Потом шофер раздевается, моется. Одевается. Пьет кефир в подсобке. Траченная жизнью женщина собирает робы, сует в барабан моечной машины. Приходит в подсобку (кстати, там стоит газовая плита, но к ней не подойти, она зажата между стеной и широкой кушеткой, — к чему бы так?). Женщина застилает кушетку. Обстоятельно мостит валик. Обнажает нижнюю часть туловища, оставляя на себе свитер. Ложится. Мужчина обнажается, подходит. На общем плане — половой акт между ними. Механический, отстраненный. И уж больно скорый — вот уж где экранное время берет свое: может, оттого, что в реальном зритель заскучал бы. А так — с галерки отчаянный свист и хохот. Значит, краткость — сестра таланта. Мужчина встает и, явно забыв о партнерше, уходит. Женщина на кушетке прилежно делает стойку на лопатках.
Расшифровать? Полотно передвижников под названием «Всюду жизнь». И самой неказистой особи в самых катастрофических условиях хочется жить и продолжить род. Отсюда «поза березки» — чтоб, значит, семя попало куда надо. Почему процесс осуществлен в подсобке? Значит, это не супруги. Может, у женщины нет мужа. Может, муж бесплоден — все-таки подразумевается Чернобыльская зона. Я бы логически продолжила сюжет: «после того» пусть бы женщина вручила мужчине «пол-литру». За труды надо же отблагодарить. Но режиссер лишь заставляет героиню потрогать себе «после того» причинное место и облизать пальцы. Животная, так сказать, органика.
Ради чего? Есть закон восприятия искусства, который никто еще не отменил: сострадать мы можем тому, с кем и чем способны себя отождествить. О героях «Ядерных отходов» мы не знаем ничего, кроме того, что работают они в промзоне (еще раз: вы не слышали, да и не обязаны знать, о Чернобыле). Камера лишь раз долго держит на крупном плане лицо шофера за баранкой. «Ветчинное рыло», несимпатичное. От чего он страдает, чего хочет, чего боится? Как мне с ним себя сопоставить? Итог: Слабошпицкий так дистанцировался от своих героев, что и нас отбросил от них недосягаемо. Ими не возмущаешься — их забываешь, выйдя из кинозала. Как забываешь уличную случку собак, свернув за угол. Если бы не «кипеж», поднятый вокруг фильма блюстителями нравственности, кто бы о нем вспомнил уже завтра?
Тут первая слабина «молодых»: неумение «рассказать историю». Умозрительные представления о жизни и ее конфликтах, слабая фантазия. А «не вяжем лыка» — упираем на формальную сторону. У Слабошпицкого она профессионально благополучна. У иных — любительщина.
Вторая особенность «украинских злых» косвенно свидетельствует об их социальной принадлежности и, видимо, ею обусловленном уровне интеллекта. Я просмотрела и «Мудаков», и «Украина, гудбай», и пару новых фестивальных альманахов. Как правило, «злые» живописуют маргинальную, суржиковую среду. Показывают ее колоритно. Этой простецкой среды вчерашних «селюков», так и не ставших, несмотря на вузы, полноценными горожанами, авторы короткометражек «цураються» и, похоже, стесняются. Они горят желанием отмежеваться. Во всяком случае, в экранной интонации «злых» не улавливаешь сочувствия.
Закрадывается подозрение, что иной среды, кроме как суржиковой, «злые» не знают. Она их «достала». Знай они иную — это нашло бы отражение в их фильмах. Такой фильм — единственный в своем роде — есть в альманахе «Украина, гудбай»: это «Ворона» Максима Черныша по сценарию Оксаны Савченко, там конфликт происходит между интеллигентными сестрами. Кстати, это чуть ли не единственный фильм в альманахах «злых», где вразумительно рассказана история, содержатся подтексты, пусть и легко читаемые, но взятые из реальной жизни и тонкостей реальной психологии, и отменно играют актрисы. И даже преодолена некинематографичность сюжета: разговор по скайпу...
Феномен Верки Сердючки! Чем она любезна народу? Да тем, что с самого начала ощущалась как «своя». Она — олицетворение маргинального жлобства и задумана была как пародия, задумана талантливо (пока не ушла в гламуристый тираж, но мы не об этом). Образ был весело узнаваемый — «наши язвы, сами и зеленкой смажем», как говорит моя подруга. «Украинские злые» идут на Верку крестовым походом, им не смешно. «Металлолом» Дмитрия Глухенького рисует «хохлацкое» жлобство просто-таки пронзительно; отображено оно, так или иначе, практически во всех фильмах «молодых». Ощущение: в салон, где вы наконец-то приняты как свой, вломился пьяный папаша Дулиттл и требует платы за эксплуатацию порожденного им дарования...
То-то зрители благосклонно восприняли «Поминовение» Ирины Цилык — в нем, невзирая на наивный и не оправданный психологически сюжет, чувствуется сострадание загубленному украинскому селу. Зритель готов многое простить за «эффект присутствия», обусловленный авторским отношением к предмету рассказа.
...Невнятности и натяжки, происходящие, скорее всего, из незнания жизни: ее «молодым» преподают реалити-шоу и новостные программы, — досадны в «Объятиях» Филиппа Сотниченко, в «Доме у дороги» Виктора Сухобруса, в «Сове» Оксаны Казьминой, в «Глухоте» Мирослава Слабошпицкого, в «Уроках украинского» Руслана Батыцкого. А уж та «эрудиция», которая не впрок!..
К примеру, возмутивший — и справедливо! — старых киношников фильм Евгения Матвиенко «Свидание». Молодая, красивая и порядочная женщина-мать вынуждена подрабатывать сексом по телефону, и да будет стыдно государству, которое довело ее до жизни такой. Чтоб уж совсем четко оттенить пропасть, в которую пала героиня, режиссер перебивками показывает дивчиноньку и козаченька, целомудренно резвящихся в траве. Знайте, жестокие сердцем, что и украинцы любить умеют. На это красивенькое изображение накладывается телефонный монолог героини, подробно излагающий «чистою державною мовою» процесс: как «он вставляет ей» по самую трахею (не преувеличиваю). В финале клиент-солдатик, под взрывы забравшийся с мобильником в развалину, «кончает» прямо в объектив камеры. Привет от Кустурицы: «Жизнь как чудо». Там аналогичный эпизод — юмористический, без технологической фонограммы и физиологических результатов. И, однако, вопрос: на какой это войне украинскому солдатику так «закортіло»?..
«Нимфо» Олега Борщевского: это ж надо, чтобы мужик, да выдал такой дамский кинороман с клубничкой. Пафосная нимфоманка, которую в кадре детально «имеют» разные партнеры, мечтает о большой любви. И, конечно, обретает любовь. Что, гордиться теперь, что «молодой» явил нам восходящую «порнозірку» — Анну Сырбу? Право, жаль: как-никак — Виола в «Двенадцатой ночи», Роксана в «Сирано де Бержераке», в театре имени Леси Украинки!..
Козаченьки с дивчиноньками — неотвязный стереотип «украинских злых»: видимо, со времен хрестоматии. «Национальная идея в Украине» Даниила Воронова: дивчинонька работает интердевочкой, а козаченько плачет под гостиницами, что и заставляет ее устыдиться и одарить его чистой любовью...
А «Уроки украинского» Руслана Батыцкого, в котором жюри FIPRESCI усмотрело «ужасную красоту и кинематографическую мощь»!.. Я бы сказала — «передали куті меду». Нет, в плане техники — оно уже вполне профессионально и даже, местами, эффектно, хотя эффектность эта клипова, назойлива и наивна. Имею в виду эпизод, в котором гопники разбивают пианино (камера вертится долго и бешено), а подразумевается, что в это время злодей насилует дивчиноньку. Крушим, значит, «плюндруєм» гармонию и красоту (кстати, привет от Владимира Грамматикова, «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», где все это куда сильнее). Жаль, не знают «молодые», что говаривали о лобовых метафорах и вообще о кинометафоре мастера, которым аплодировал мир. Привет и от Вайды, «Земля обетованная»: имею в виду оторванную конечность рабочего в фильме Батыцкого. А говорите — «старое неинтересно». Сергей Трымбач отметил, из собственной педагогической практики: «Говоря о режиссерах конца столетия, думал — на Тарковском-то что долго останавливаться, кто же его не знает. Оказалось — не знают!!!».
Европейские премии не помогают им — узнать. Не в «непотребстве» молодых проблема. Дело — в незнании: что такое хороший вкус и что такое пошлость, каковы на самом деле взаимоотношения людей в повседневности, как возникают и развиваются реальные конфликты. Это, подозреваю, не вина «молодых и злых». Проблема системная-с...
Тина Арсеньева