|
|
   |
Второго состава премьерного спектакля «Князь полнолуния» надо ждать неопределенно долго, и пришлось повторить просмотр новинки («ВО» от 31.03.2012)...
Перезвон музыкальной шкатулки, и... сказка начинается. И, по правде говоря, смущает своим началом. А именно — взятой в сцене явления вампира Дракулы интонацией, вдруг вызывающей в памяти детский утренник. Вампир Дракула (Сергей Поляков), слоняясь на антресолях под органными трубами, хрипит, рычит и подвывает так, что ожидаешь Дедушку Мороза, который скажет: «Дети, давайте прогоним его!». Но покуда Дед Мороз заработался в Трансильвании, Дракула успевает справедливо заметить нам, что неча на вампиров пенять: надобно истребить чудовищ в собственных душах. И сообщает, что адски мучается от тоски по Элизабет, супруге-самоубийце.
Затем упырь призывает вампирш, блондинку, брюнетку и рыжую, и скармливает этим тварям девчушку. Летят клочки одежек по закоулочкам, дитя визжит, его едят. Тут уж явная неточность: вампиры не «едят», но сосут кровь только из особей противоположного пола.
К Дракуле является Джонатан Харкер, призванный из Лондона, чтобы оформить покупку князем тамошнего имения. Увидав портрет-миниатюру невесты Джонатана, граф поражен: Мина — вылитая Элизабет. Теперь жениху Мины не выйти из колдовского замка.
...Этой завязке предшествует, однако, пролог, в котором Джонатан сообщает Мине о своем внезапном отъезде. Между влюбленными, догадываемся мы, не все гладко: на повышенных тонах идет разговор! Да и в выборе актерской пары налицо некий психофизический диссонанс: Мина (Алла Нестерова), с ее строгой, но и пикантной, красотой, выглядит глубоко старшей сестрой при мальчишески субтильном Джонатане (Владимир Лилицкий). Впрочем, это взаимное несоответствие оправдано развитием сюжета: влюбленные — «не пара»...
Мина отправляется коротать разлуку в дом своей подруги Люси Вестенра, общение с которой жених не одобряет.
Правильно не одобряет. Ведь почему к девице Вестенра вскоре присосется вампир? Оттого, что она — безвольное, бессознательное игралище основного инстинкта. Джентльмены и летят на нее, как мухи на мед: Люси (Юлия Макаренко) морочит троих соискателей. Она, рыжая бестия, и впрямь прелестна. Но вот манеры!.. Тут уж режиссеру очень кстати был бы специальный консультант. Ведь если уже в 1918 году господам актерам МХТ по части манер нужно было брать уроки у аристократа Стаховича, то что о нас говорить. Ну, не имела обыкновения барышня викторианской эпохи руки в боки упирать либо на груди складывать, словно ист-эндская прачка! Резвяся и играя — ноги не задирала так, как обязал к этому актрису режиссерский рисунок роли. Порочность Люси могла бы быть утонченнее, вроде как у Лоры Палмер из городка Твин Пикс: асексуальна, ни грана вульгарности, изыск либерти. Да уж, порок у нас — шершавым языком плаката...
Втершись в семью Вестенра как «князь Сагаицкий», Дракула получает кровавую подпитку от Люси, а всерьез совращает Мину. Взволнованные, полные тоски слова на свидании произносит, почти как Демон — Тамаре. И Мина, испуганная внезапным пробуждением сексуальных химер в собственной чистой душе, хороший монолог про это говорит. Но верить приходится на слово. Роковой князь почему-то не пробуждает демонов в сердце! На чиновника больше смахивает...
Зато и нагл упырь: как это — входя, с дверного косяка Распятие сорвать и христианину в руки небрежно кинуть?! Такого про вампиров не слыхано, это режиссер Чумаченко придумал. Как и не случалось, чтобы барышню упырицы сгубили. Вышеупомянутые бестии — Бьянка (Юлия Амелькина), Виолина (Александра Цымбалюк) и Лаурика (Нелли Чуран) — знают дело туго, на лонже вниз головой по шесту ловко скользят, а уж когда принимаются в замке за Джонатана, то ясно: мужчине не устоять. Но — Люси?! Может, вампирши были лесбиянками?..
Пока Люси еще жива, но уже заражена вампиризмом, ее пытается спасти профессор Ван Хельсинг. К Евгению Богнибову в этой роли проникаешься: внешне — эксцентричный Паганель, внутренне — мученик идеи. А вот с Павлом Савиновым пока что не очень внятно, каков этот Ван Хельсинг: сплошная декламация на повышенных тонах.
Люси угасает, ее матушка причитает над подвенечным платьем: материнское горе передано актрисой Светланой Горчинской проникновенно и сильно. А та, чей труп еще и не охладел, уже завлекает парнишку, чтобы выпить из него кровь. Следует долгий пластический дуэт, в котором, однако, не чувствуется ни эротики, ни жуткого ожидания. Бегание и лазание с подбрасыванием черной вуали — маловразумительно. Это странно, потому что хореограф спектакля — Юлия Пурина, чьи пластические решения спектаклей Натальи Князевой (с актерами-любителями!) были очень неординарны. Может, дело и тут — в режиссере?..
В кризисных сценах — сабельный поединок, убийство, смерть — М. Чумаченко уныло неизобретателен. Как вампирши добивают Люси? Обдирая, как липку, треплют ее шарфики. Ее жених Артур (Егор Карельский) бьется с Дракулой? Включаем «рапид»: актеры производят медленные многозначительные пассы, не слишком, впрочем, точно отработанные. Истребители вампиров расправляются с пособницами Дракулы? Тот же неуклюжий рапид. Раут в семействе Вестенра? Персонажи в шахматном порядке маршируют взад-вперед. И эпизод умирающей Люси зря, по-моему, втиснут в аппендикс просцениума...
Получается: пужает режиссер, а не страшно. Как свести концы с концами в этой сказке, он не знает. Из эпизода-ретроспекции мы узнаем, что супругу Дракулы сгубил интриган поп. Солгал ей, что князь Влад убит, и Элизабет бросилась в пропасть. За это Влад коварного прелата удавил и на крестильном своем Распятии от Бога отрекся. Потому и проклят, и слоняется в веках ни жив ни мертв. Зато «крест отречения», найденный Джонатаном в запустелой часовне, спасителен: может убить вампира и освободить его душу.
Ждем, что «ружье выстрелит». Но финал «готической» истории невразумителен. На пресс-показе Мина вручила (не подняла против, а именно вручила) Распятие Дракуле, и тот ушел в портрет жены, а героиня пала бездыханная. В нынешнем варианте Распятие даже не появилось в финальной сцене. Оказывается, стоило Мине сказать: «Я тебя ненавижу», — и вампир, видимо, от огорчения, внедрился в женский портрет. Вот как легко! Даже Ангела-хранителя не понадобилось, как в случае с Тамарой...
Общий тон постановки напоминает, к сожалению, школярски-хрестоматийный пересказ, в котором не сведены сюжетные линии, не работает кульминационная сцена расправы с упырями: вялый «рапид» принять за кульминацию романа ужасов невозможно. С эквилибристикой «Вия», хита Русского театра, «Князь полнолуния» соперничать не может. Но сюжет все-таки увлекательный, на него публика и пойдет.
Тина Арсеньева. Фото Олега Владимирского