|
|
   |
«Я там была и на клавишах бренчала»... Отчетливо: угловой кабинет в три окна на киностудии. Лицом к боковому окну стоит режиссер-постановщик Станислав Говорухин. Всегда внутренне мобилизован, «застегнут на все пуговицы», предельно нетерпим к беспорядку. Отношения регулирует не столько словами, сколько тоном и выразительным взглядом. Не демонстрирует эмоций, поэтому кажется холодным. В тот момент весь его силуэт ощутимо излучал гнев и безнадежность. Я никак не реагирую на фразу: «Все бросить и отказаться!». Чувствую свою вину — редактор обязан помогать.
Работа над фильмом «Эра милосердия» зашла в тупик. В Москве в объединении «Экран» авторы сценария яростно сражаются за «своего» Шарапова — он главный, любимый ими герой, Конкин же не тот, кто им нужен. Документов на продолжение съемок не спускают сверху.
Ситуация, как известно, разрешилась: Владимир Конкин был утвержден на роль по настоянию С. Говорухина и Центрального телевидения, — но при любом упоминании об этом фильме в моем воображении вспыхивает это сочетание гнева и безнадежности...
Кстати, любители кино оценили и приняли Шарапова — Конкина. Малая часть зрительских писем сохранилась потому, что главный редактор Госкино СССР Юрий Богомолов попросил в 1980 году, видимо, по желанию каких-то инстанций, прислать ему наиболее характерные. После длительного путешествия по Москве письма вернулись в Одессу и теперь представлены на суд читателей. Отклики поражают своей искренностью, доверием к героям фильма, стремлением понять, кто «Он», Высоцкий — Жеглов?
Личность Высоцкого сделала Жеглова главным героем телефильма, героем для миллионов зрителей, хлебом для журналистов и критиков. Конечно, когда вглядываешься в лица актеров, пробовавшихся на главную роль, и видишь среди них... директора Дома культуры в г. Жданове Евгения Стежко, приглашенного на кинопробы из симпатии к нему, хлебосольно принимавшему одесситов по линии социалистического соревнования киностудии с трестом «Азовстальстрой», то понимаешь, что «оттеняли» актера Высоцкого с улыбкой, зная его неоспоримый перевес перед остальными...
Человеку Высоцкому позволялось многое. Например, выступать в качестве режиссера вместо Говорухина в период командировки последнего, что было грубым нарушением установленных правил. Отсутствие актера в кадре при съемке ключевых эпизодов влияло на качество рабочего монтажа, ставило в тупик при просмотре частей отснятого материала, затрудняло действия технических служб. В этой нештатной ситуации можно восхититься умением режиссера-постановщика С. Говорухина, оператора-постановщика Л. Бурлаки, художника-постановщика В. Гидулянова и всей съемочной группы пойти на риск ради уважения к Высоцкому.
Высоцкий был одним из них и был сам по себе. Печать избранности являла тайные знаки, иногда раздражающие многих своей неосязаемой силой, но, бесспорно, принимаемые помимо воли. Кто он?! Каков он?! Не нам судить. «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Привычные оценки неприменимы к явлению «Высоцкий».
Совсем юным Володя Высоцкий оказался в Германии, среди поверженной, как ни рассуждай, нации. Априори не могли побежденные немцы любить советских солдат и их детей на своей, тоже разоренной, земле. Вероятно, не выказываемая явно, их горечь или враждебность проскальзывали в интонациях, взглядах, позах. Чуткая душа ребенка не могла не улавливать противоречие между радостью наших бойцов-освободителей и неприязнью окружения. Но мы победили, выстояли, у нас было Право на Победу. Думается, что всем военным циклом своих песен Высоцкий отстаивал это Право.
Талант Вайнеров заключался как раз в стремлении и умении убедить себя, читателей, зрителей в том, что, несмотря на черную кошку, которую трудно отыскать в темной комнате, мы должны побеждать обстоятельства и самих себя в стремлении к Эре милосердия.
...1980-й — год Всемирной Олимпиады — был для киностудии организационно трудным. Москва закрыта, служебные командировки запрещены, а дела не терпели отсрочки. Я рванула в столицу мгновенно после официального снятия запрета на въезд. В магазинах сувенирные значки с олимпийским мишкой, миниатюрные книги с олимпийской символикой, пачки финских фиолетовых бумажных салфеток. И ощущение пустоты — безлюдные, свободные от транспорта и пешеходов улицы, и понимание: о нас больше некому будет спеть-рассказать. Ушел Герой. Он устал от нас. Ушел отдохнуть.
Любая Звезда порождает массу легенд. Звездный ореол вокруг имени Владимира Высоцкого естествен. Не случайно его именем названо небесное тело. Нам, оставшимся и будущим, Звезда — общение с другими, лучшими, мирами. Его голос и ритмы, песни-сказы сродни гипнотическим заклинаниям древних ритуальных песнопений.
Большой художник всегда с огромными амбициями. Огромным амбициям соответствует столь же серьезный страх не быть понятым и оцененным по достоинству. «Я знаю, что ничего не знаю»: чем глубже — тем бездоннее. Он общался с другими мирами, а мы общаемся через Жеглова — Высоцкого со своим миром, в котором, нам думается, можно добиться справедливости.
Боги не умирают.
Галина Лазарева