За гуманизм, за демократию, за гражданское и национальное согласие!
Общественно-политическая газета
Газета «Вечерняя Одесса»
RSS

Культура

Дайте театру хорошую пьесу!

№133—134 (9264—9265) // 11 сентября 2010 г.

Фестивальный обзор

В разгар фестиваля вывод был сформулирован, и, как я заметила, не мною одной: театр губит графомания. В мировом масштабе. На Западе попса, или, сказать политкорректнее, массовая культура, уже много десятилетий занимает ведущие позиции.

Санкт-Петербургский театр-фестиваль «Балтийский дом» поставил пьесу Питера Шеффера «Игра воображения» (режиссер Аркадий Гевондов) и обозначил ее как «трагикомедию». Какое там!..

Долго напрягала воображение, пытаясь уразуметь, каков жанр этого спектакля, да так и не поняла. Первое отделение выглядело неумело растянутой экспозицией, а действие никак не начиналось. Да и сюжетные ходы, положенные в основу конфликта, выглядели надуманными. При этом игра актеров была добротной, в духе традиций Малого театра. Главная героиня, старая идеалистка Летиция Дуффе, противостоящая бюрократам, в исполнении народной артистки России Татьяны Пилецкой выглядела симпатичной, хотя иные режиссерские решения, продиктованные актрисе, были уж очень лобовыми. Слабина драматургии скверно сказалась на спектакле. Может быть, «там у них» это и модная пьеса модного автора. Но жаль нашего времени, истраченного, в погоне театра за модой, на откровенную репетиловщину.

...Когда театр обращается не к драматургии, но к авторитетной прозе, это всегда риск: а если хорошая проза — не сценична? В случае с романом Дж. Джойса «Улисс» это, казалось бы, заведомо так. Но здесь нас ждало приятное открытие: актерское. Молли в исполнении Ольги Прихудайловой в моноспектакле «Да я хочу да», поставленном в московском Центре драматургии и режиссуры А. Казанцева — М. Рощина режиссером Алексеем Багдасаровым.

На протяжении этого внешне бессвязного потока слов нам не только не было скучно — мы сопереживали, узнавали, а узнавание было познавательным, ибо дело шло об остроумно схваченном автором романа женском архетипе. Мы хохотали, и с тихим ужасом видели, как все проходит, и страшно нам было тщеты всего и вся, и ностальгически брезжила нам смутная надежда, про которую мы догадывались, что она — иллюзия, но знали, что ради нее-то и стоило жить.

Ольга Прихудайлова не «читала» — жила в монологе. Монолог этот... вот если взять воздыхание чеховских трех сестер: мол, когда-нибудь узнаем, почто страдаем-мучаемся, — да развернуть, до фиксации ничтожнейших деталей быта и мельчайших трепетаний души, то и получится — «о нашем, о бабьем», во всем диапазоне, в размахе от возвышенного до срамного.

Ольга Прихудайлова проявила отменное чувство юмора. Она была беззаветно естественной. На сцене присутствовала обнаженная душа — в запредельной степени человеческой откровенности. Прямо-таки по Достоевскому: «Заголимся и обнажимся!». У него так мертвецы кричат, которым уже терять нечего. А тут — живой человек в метафизической стадии бесстрашия. Рискованные пассажи карнавального монолога Молли, фривольно-цинические по сути, актриса проживала с неподражаемым изяществом, нигде ей не изменил добрый вкус.

К Чеховскому наследию обратился русский академический ордена «Знак Почета» театр имени А. С. Пушкина в городе Якутске. Театр этот — юбиляр: как раз теперь ему исполнилось 90 лет. Режиссер Линас Зайкаускас инсценировал короткий рассказ А. П. Чехова «Верочка».

Грустный рассказ о вполне частном случае человеческой душевной бездарности превратился у постановщика спектакля в скоморошье действо о глобальной проблеме загадочной русской души. Действо поставлено в стиле «Деревни дураков» одесской комик-группы «Каламбур», с этно-плясками красных девиц и свирепого медведя, с музыкальным этно-квартетом на сцене.

У Чехова Верочка — красивая и романтичная девушка, влюбившаяся, на безрыбье, в заезжего Ивана Алексеевича, молодого человека с опустошенной душой. В спектакле к Верочке приплели Сонечку Серебрякову, в результате чего Верочка сделалась некрасивой, со всеми вытекающими отсюда переживаниями, и еще много чего приплели из опусов того же классика, но в пародийном ключе: сценическая «Верочка» — стеб чистейшей воды. Все в этом спектакле построено на хореографии, на пластических метафорах. Среди них есть весьма удачные находки, как, например, игра с деревянной рамой для семейных фотографий, в которую несчастная Верочка тщетно пытается затолкать потенциального жениха. Или, к примеру, скворечники, которыми девушки пытаются прельстить журавля в небе. В вихре лихой свистопляски, с деревянными ложками и прочей озорно обыгранной атрибутикой а ля рюс, персонажи, в том числе медведь, произносят, либо вопят, либо выпевают свои реплики.

Актерские работы в «Верочке» хороши — полная органика, с чувством стиля и меры. Ксения Еремеева в роли некрасивой Верочки — это богатейшая гамма переживаний, причем данных в эксцентрической, буффонной манере. Собственно, весь спектакль — буффонада. Под стать Ксении Еремеевой ее партнер — Евгений Стрельцов (Иван Алексеевич). Зажигательны красны девицы, эдакий комментирующий «античный хор» — А. Бузмакова, М. Слепнева, А. Лисица. И, полагаю, Антон Павлович Чехов нисколько не обиделся бы, что над его произведениями так бесшабашно простебались, — он и сам был зубоскалом изрядным. Тем более, что в отчаянной буффонаде спектакля вдруг возникает щемящая нотка, исподволь набирает силу, и к финалу становится лейтмотивом. Жалко ведь пропащей, бездарной жизни!.. Поэтому финальное: «Девки, выпьем!», — столь же убойно смешно, сколь и трогательно узнаваемо... и даже «по Чехову»: Маша-то, в «Чайке»!..

Вот только взять бы и сократить действо на треть — было бы в самый раз, состоялась бы цельная вещь, смешная и не без грустного подтекста. Уж не будем нудить о постмодернистской стилистике, которая «уже не актуальна». Что не бездарно, то и актуально. Однако же не все, что на репетициях сымпровизировали, надо в спектакль валить. Многовато в нем той невразумительной суеты, которую называют сценической грязью...

Мода подвела, увы, режиссера Автандила Варсимашвили — лауреата, как-никак, Государственной премии Грузии, а также премии имени Котэ Марджанишвили! Он поставил в Тбилисском русском академическом театре им. А. С. Грибоедова пьесу «модного» на Западе, судя по количеству постановок, автора Джошуа Собола «Гетто».

Автор родился в 1939 году в земле завтрашнего Государства Израиль, а стало быть, гетто не видел, как не видели оного и его родители. Бог миловал. «Но документы изучить мог бы!» — сказали, после спектакля, евреи города Одессы, и сказали со справедливым и глубоким возмущением. Да, «Гетто» — в полном смысле слова спекуляция на теме и профанация темы. Сюжет пьесы сконструирован по канонам оперетты, а не трагедии, причем на это мое замечание кое-кто из одесситов даже за оперетту обиделся: мол, «Гетто» и до уровня этого легкомысленного жанра не дотягивает. Хотя в спектакле то и дело поют.

А в качестве юмора рассказывают еврейские анекдоты. По сюжету, в еврейском гетто создают еврейский театр, и анекдоты, очевидно, изображают собою спектакли этого театра. В «Гетто» также и танцуют. Например, немецкий оккупант, извращенный ценитель искусства, изображает танго с юной еврейкой, которой он по-опереточному долго и вежливо домогается. Фабульная основа пьесы (театр в гетто на месте массового расстрела, «пляски на костях» и достоинство артиста) шита белыми нитками, потому что о глубоком осмыслении драматизма ситуации говорить вовсе не приходится, коллизии надуманны, «он пужает, а мне не страшно».

Классическая драматургия дисциплинирует актера, заставляет наблюдать, анализировать, учит мыслить и побуждает к профессиональному росту. Графомания, по причине своего примитивного состава, приводит актера, в конечном счете, к дисквалификации. Дайте театру хорошую пьесу! Они ведь есть...

Тина Арсеньева



Комментарии
Добавить

Добавить комментарий к статье

Ваше имя: * Электронный адрес: *
Сообщение: *

15.06.2011 | эдуард
классическая драматургия стала классической по тому, что она первородна и в идейном смысле оригинальна. нынешнее искусство базируется не столько на оригинальных идеях, сколько на массированной рекламе. а когда деньги в автора уже закачены, то ему не чего не остается как набрать побольше расхожих штампов и лепить легкоусваиваимую и быстро продаваемую продукцию. но рано или поздно эта жвачка для мозгов надоедает и наступает кризисс, сквозь который и прорастают новые Чеховы и Булгаковы. но а пока нап предлагают вместо изысканных и оригинальных блюд горячие рекламные пирожки.
Поиск:
Новости
18/10/2017
В официaльном Твиттер-aккaунте «Укрзaлiзницi» сообщили, что с 10 декабря запускается международный поезд Одессa—Перемышль. Ожидaется, что он будет пользоваться популярностью у одесситов...
18/10/2017
Погода в Одессе 20—26 октября
18/10/2017
В девятиэтажном доме на ул. Шишкина произошел пожар в лифте, в котором находилась женщина. Лифт застрял на третьем этаже...
18/10/2017
У парламента началась акция протеста представителей различных общественных организаций и политических сил. На улицы, по предварительным оценкам, вышли несколько тысяч человек...
11/10/2017
По поручению городского головы Геннадия Труханова, коммунальным предприятием «Муниципальная охрана» взят под круглосуточную охрану памятник архитектуры «Доходный дом А. П. Руссова» по ул. Садовой, 21...
Все новости



Архив номеров
октябрь 2017:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31


© 2004—2017 «Вечерняя Одесса»   |   Письмо в редакцию
Общественно-политическая региональная газета
Создана Борисом Федоровичем Деревянко 1 июля 1973 года
Использование материалов «Вечерней Одессы» разрешается при условии ссылки на «Вечернюю Одессу». Для Интернет-изданий обязательной является прямая, открытая для поисковых систем, гиперссылка на цитируемую статью. | 0.016