|
|
   |
В «Черноморец» я попал в 16 лет, в 1968 году. Но дебютировал в основном составе лишь в 73-м, как раз в год рождения «Вечерней Одессы». Помнится, что буквально весь город жил ожиданием первого номера, ведь появление «Вечерки» в областном центре тогда было событием.
Особенно не терпелось одесситам, которых много было в команде, — тренеру Заболотному, Нечаеву, Нефедову, Кузьмину, Москвичеву, Барановскому, Сапожникову, и опытным, уже пропитавшимся одесским духом Сыромятникову, Зубкову, Фейдману. Мог ли я тогда предполагать, что судьба надолго, а если точнее, то навсегда, свяжет меня не только со многими партнерами, но и с газетой, ставшей вскоре визитной карточкой Одессы!
То время незабываемо. Неспортсмену трудно представить себе ощущения футболиста после игры, не важно — выигранной или проигранной. Эмоции переполняют, заснуть невозможно, лишь на рассвете удается немного подремать. А с утра первым делом — за газетой: что там написали? «Вечерка» в то время, как и положено, выходила по вечерам. Так сначала мы прочитывали «Знамя коммунизма» и «Чорноморську комуну». Но с гораздо большим волнением ожидали публикации в «Вечерней Одессе». Иногородние игроки жили на базе, туда же доставляли прессу, так что важно было первым захватить свежий номер, который потом буквально вырывали из рук наиболее удачливого. Случалось, кто-то открывал газету с опаской — без ошибок в спорте не обойтись. А критика иногда оказывалась беспощадной. И остаться равнодушным к печатному слову было невозможно, так как критики были авторитетными — Анатолий Колдаков, знаменитый бомбардир «Черноморца», Андрей Ясень — под этим псевдонимом печатался редактор газеты Борис Деревянко.
Борис Федорович сам неплохо играл в футбол, защищал честь университета имени Мечникова (поверьте, это был достаточно высокий уровень). В своих репортажах он меньше всего думал о том, чтобы как можно точнее простенографировать поединок: психология игры — вот что занимало его. Поэтому старался привлекать к газетному делу профессионалов. Со временем, когда наши отношения переросли в дружеские, он даже выдал мне, действующему игроку, удостоверение корреспондента «Вечерней Одессы». А когда я окончательно повесил бутсы на гвоздь, тут же предложил работу. Но у меня были другие планы, которые нисколько не отразились на наших отношениях.
Я остался в футболе, стал начальником «Черноморца». Славно мы тогда работали с Виктором Прокопенко и Семеном Альтманом. И всегда чувствовали повышенное внимание к нашему труду со стороны «Вечерки». Скидок на дружбу при принципиальности Бориса Федоровича ожидать не приходилось, но его поддержку ощущали постоянно.
Когда в 1985 году я вынужден был уйти из клуба, Деревянко писал: «У меня ощущение, что в команде не все в порядке, иначе Лещук не ушел бы». Так и получилось: убрали из «Водника» Яковенко, поставили Бычихина, и развалили команду полностью. Тот, кто знает спорт, поймет: в командных видах достаточно накрутить против тренеров нескольких человек — и все, коллектив моментально разваливается.
Пять лет я трудился на судах ЧМП, ходил на сухогрузах. Рейсы были по 4—6 месяцев, видеться стали реже. Зато, каким праздником становилось прибытие почты, где вместе с письмами из дома нас ожидала «Вечерняя Одесса»! К тому же «Вечерка» организовала уникальный футбольный турнир — «Футбол-марину», в котором участвовали команды судов Черноморского пароходства.
К сожалению, на балкерах и контейнеровозах, где я трудился, экипажи состояли из 20—25 человек, и мы в турнире не участвовали из-за малочисленности коллектива. Но мне однажды все-таки удалось один раз сыграть в «вечеркинских» соревнованиях. В отличие от Сергея Мелащенко, будущего начальника ЧМП, который не только несколько раз выигрывал «Футбол-марину», но и признавался лучшим защитником турнира.
Навсегда у меня в памяти осталась последняя встреча с редактором «Вечерней Одессы». Случилась она буквально за два-три дня до убийства Бориса Федоровича, и почти что на том же месте. Шел я по улице Академика Филатова, вижу, останавливается машина, и из нее выходит Деревянко. Поздоровались, обнялись, он объяснил, что в последнее время несколько кварталов перед работой преодолевает пешком. О чем-то меня спросил. Я начал отвечать и вдруг обратил внимание на какой-то отрешенный взгляд моего собеседника — смотрит как бы мимо меня. «Что случилось, Борис Федорович? — прервал я свой рассказ. — Почему вы такой озабоченный?». Он посмотрел на меня хмуро и ответил: «Слава, если бы ты знал, что мне сегодня стало известно, ты бы с ума сошел»...
С Борисом Федоровичем у нас была еще одна общая страсть — книги. Из Болгарии, где «Черноморец» проводил предсезонные сборы, я вез их домой чемоданами. У меня хранятся немало книг с автографами авторов. Например, поэт Григорий Поженян написал: «У меня с каждым годом становится все меньше друзей. В Одессе я нашел нового». К огромному сожалению, автографов Бориса Федоровича у меня нет — большинство его книг «Вечерняя Одесса» издала после смерти своего основателя, редактора, вожака. Но книги Деревянко, как и память о нем, всегда со мной.
Вячеслав ЛЕЩУК. Бывший капитан «Черноморца», начальник команды, президент клуба