|
|
   |
На счету В. И. Мамчича девять «соток» — не так уж много по сравнению с теми, кто выходил на старт одесской стокилометровки и двадцать, и тридцать раз. Лучший результат — 8 часов 9 минут — тоже воображение не поражает, ведь рекорд трассы, принадлежащий Виталию Ковелю, равен 6 часам 14 минутам. И все-таки Владимира Ивановича, бесспорно, можно считать одной из легенд перехода. Потому что он трижды побеждал на самых первых стартах — в 1974-1976 годах.
Мы сидим в его уютной, заставленной книгами квартире и вспоминаем дни минувшие.
— Сразу хочу внести ясность, — с ходу начинает Владимир Иванович. — Все почему-то победителем первого перехода называют одного Мамчича, но это неверно. На финише мы появились вдвоем с Володей Скороденком, рабочим обувного объединения. То есть 1-е место разделили.
Вторая историческая несправедливость заключается вот в чем. Дистанцию с Владимиром мы преодолели за 14.07, а всего через пару лет такое время среди бегунов уже не котировалось, да я сам в 1976-м финишировал через 10 часов 58 минут. Значит ли это, что, дебютируя, были слабо подготовлены, как считают некоторые? Ничего подобного! Многие не помнят или не знают, что первые два перехода задумывались с элементами ориентирования: дали примитивную карту-легенду — и беги. Но я ведь спортивным ориентированием не занимался, поэтому несколько раз сбивался с курса, думаю, что реально пробежал не 100 километров, а значительно больше. Кроме того, на некоторых участках приходилось бежать по пахоте, представляете, что это был за бег? Так что давайте будем справедливы: 14 часов в подобных условиях — совсем неплохой результат.
— Как же вы готовились к своей первой «сотке», Владимир Иванович?
— Да никак. О переходе я узнал в пятницу, 5 апреля, на альпинистской тренировке. За моими плечами уже был пик Коммунизма, и я готовился штурмовать Хан-Тенгри. Там мне Виталий Нелупов (муж Наташи Мариморич, кстати, которая впоследствии пять раз выигрывала «сотку») и сообщил о том, что «Вечерняя Одесса», которая за год существования завоевала огромную популярность в городе, устраивает 100-километровый пробег. Сначала я пропустил его слова мимо ушей. А к вечеру решил: побегу.
— Когда он мне об этом заявил, — включается в разговор супруга Владимира Ивановича Вера Николаевна Худякова, — я его начала отговаривать. Какие только разумные аргументы ни приводила — бесполезно. Что мне оставалось делать? Стала собирать в путь — еду, напитки. Утром он обул кеды и отправился на старт. На прощанье сказала: «Учти, если не придешь первым, я буду сильно смеяться». День прошел, ночь наступила, а мне не спится. Сижу, думаю: «Как он там один в поле? Ужас!». Наутро пришли гости, а Володи нет. «Где хозяин?» — спрашивают. «Бежит», — отвечаю. «Тогда мы никуда не уйдем, будем ждать». Через час или два появляется и на мои вопросы вытаскивает из-под куртки гвоздичку, а потом и справку, где говорится, что он — победитель.
— Вообще-то я привык бегать в одиночку, — продолжает Владимир Иванович. — Когда бежишь в группе или вдвоем с товарищем, приходится подлаживаться под коллектив — или рвешь из последних сил, или, наоборот, вынужден себя сдерживать. Так что попутчики мне были не нужны. Единственное, что волновало, — не сбиться бы с курса. И примерно на 70-м километре вижу впереди фигуру. Обрадовался: значит, правильно бегу. Догоняю и спрашиваю: что, как? Он молчит, лишь ускоряется. Снова догоняю и снова обращаюсь. Результат тот же. Так и бежали некоторое время, попеременно выходя вперед. А когда где-то приостановились, мой попутчик написал записку: «Я глухонемой». Это был Володя Скороденок. Дальше бежали вместе. Вместе по незнанию сделали лишний крюк километра в три, вместе судей искали.
— Это как?
— Они не ожидали, что мы так скоро появимся. Ребята еще лишь трассу размечали после 80-го километра, а мы уже тут как тут. Отметку на маршрутном листе сделать было некому, так в Дачной нам ее поставили на железнодорожном переезде. На Фонтане расписался отдыхающий санатория «Маяк». Наконец, прибыли на финиш, который располагался на Куликовом поле, — тоже никого. Что делать? Обратились к диспетчеру трамвайного маршрута № 18. Он своей печатью зафиксировал время — 14.07. Потом появилась Алла Суховей. Купила нам по бутылке минеральной воды и по гвоздике. Ее-то я и вручил потом Вере.
— На следующий год решила выйти на старт «сотки» и я, — продолжает рассказ Вера Николаевна. — Понимала, что это большая авантюра, но ничего с собой поделать не могла. Стали вдвоем готовиться. Детей своих мы приучили ложиться спать в 8 вечера. Потом могли пойти в кино или в гости — они спали. Теперь же каждый вечер ходили на стадион.
И вот старт. Муж сразу убежал вперед, а я дороги не знала и пристроилась к ребятам с какого-то завода. На первом контрольном пункте они говорят: «Мы тебя довели, а дальше как знаешь». Вокруг — ночь, темнота, и я им: «Знаете, я от вас не отстану». Собирались сделать привал на половине дистанции, а ночь выдалась холодная, все жмутся к костру, и люди все прибывают. Тогда я предложила: «Давайте лучше идти». И мы пошли. К 75-му километру мои подошвы представляли собой сплошные пузыри. Дежурившие на КП студенты мединститута их мне прокололи, чего, как оказалось, делать было нельзя. Решила сойти с дистанции, но тут мне сообщили, что иду на второй результат среди женщин. И откуда только силы взялись?! В общем, доковыляла кое-как до финиша.
— Как же вы после такого испытания решились снова выйти на старт спустя десять лет?
— В технологическом институте, где я работала на кафедре органической химии, решили организовать команду. А меня, как имеющую опыт прохождения «сотки», назначили капитаном. Не могла же я отказаться. На этот раз подошла к переходу серьезно. Готовилась под руководством Владимира Ивановича. Сначала он поставил задачу: пробежать 20 минут, не останавливаясь. Затем 30. Вскоре я могла, пусть медленно, но полтора часа бежать без перерыва. Володя меня отговаривал, убеждал, что в основном бегут там молодые девушки. На это отвечала: «У меня перед ними преимущество — я два раза рожала».
— И как вам бежалось в роли капитана?
— Как вам сказать? Дали мне ребят почти двухметрового роста. Они свои «циркулями» шаг сделают, а мне целых три надо. Через некоторое время почувствовала, что отстаю, сказала им, чтоб не задерживались из-за меня, бежали своим ходом. А сама пошла. Когда финишировала, пообещала: «Кто пробежал быстрее меня, тому ставлю зачет». Но оказалось, что из нашей команды я единственная, кому покорилась трасса.
— Как в институте отреагировали на вашу победу?
— Вывесили плакат с поздравлением. Представляю, какой у меня был вид в понедельник: пальто, шляпа и... кроссовки. Их тогда не носили, как сейчас, а туфли я надеть на ноги не могла.
Зато, когда мы праздновали 40-летие окончания университета, в анкете на вопрос о своих достижениях написала: «Родила двух сыновей и дважды пробежала «сотку». Теперь к этому могу добавить поездку с мужем на десятилетних «Жигулях» в Париж. (Один наш товарищ потом все спрашивал у Володи: что труднее — ходить в Гималаи или путешествовать по Европе на «Жигулях»?)
— Детей «соткой» не заразили?
— Как тут не заразишь? Сын Алексей дважды выходил на старт и дважды финишировал.
Анатолий Мазуренко. Фото из личного архива В. Мамчича
(Окончание в следующем номере).