Вдоль по улице Бугаевской

УЖЕ ДОМА, после нескольких часов брожения по Бугаевской, разыскала на своих полках небольшую книжечку — «Улицы рассказывают...» (1967 г., К. Саркисьян, М. Ставницер). Спасибо, подарили авторы небольшой экскурс в историю.

«По самой длинной балке города прошла улица, тоже названная Балковской... Особенно большую роль в жизни старой Одессы сыграла знаменитая Водяная Балка, получившая свое наименование из-за обилия водных источников... Она была далекой окраиной. Наличие в балке пресной воды наложило отпечаток на всю округу и определило род занятий жителей местности. Здесь вырос один из пригородных сельскохозяйственных районов Одессы... Поселенцы... разводили скот, о чем, по-видимому, свидетельствует название небольшого района — Бугаевка. Здесь же находился и огромный земельный участок «Общества сельского хозяйства». О далеко не городском облике этого района в прошлом хорошо сказал Э. Багрицкий.

Бугаевка! Выйдешь на дорогу,

Встанет над колючками стерна».

На одном из каменных ограждений предприятия осталась еще табличка, гласившая: «Ул. Инструментальная». Но, видно, не последней была Бугаевская среди своих улиц-сестер, коль ее название вернулось и перекликается с названием целого микрорайона. О нем же я знаю только то, что старый жилой фонд Бугаевки грозил, и грозит, обрушениями (и такое уже происходило); что ЖКС «Бугаевский», как сообщили в службе 0-50 Малиновского района, теперь стал ЖКС «Хмельницкий».

Станок на постаменте — напоминание о былой славе одесской «Радиалки».

Дом № 54, года рождения 1960-го, у первых новоселов которого побывала наш корреспондент.

ПОХОД ПО БУГАЕВСКОЙ начала с конца улицы. Жилые дома долго не встречались, но вывески-плакаты, таблички, всякого рода надписи зазывали ремонтировать швейные машины, заказывать металлические двери, заправлять автомобили бензином, красить, идти в охранники, покупать пиломатериалы и тротуарную плитку, проводить «полный комплекс работ по благоустройству» и много еще чего... Вот только не оживляло этот большой пестрый рынок услуг присутствие жаждущих воспользоваться ими. Изредка покажется кто-то, да и то спешит мимо. Праздники!

Но есть же здесь и более крупные предприятия, где процесс, по моему разумению, беспрерывный.

...На асфальтобетонном тишина. В небольшом помещеньице, которое обычно называют «каптеркой», — за неспешным разговором дежурная (сутки через трое) Таисия Викторовна и мастер смены Федор Исакович. Он-то и поясняет: «Зимой завод на ремонте». Узнаю еще, что латание межквартальных проездов и прочих уличных лысин в городе не обходится без продукции этого завода, но есть и производства покрупнее, например, на 6-м километре Овидиопольской дороги.

Федор Исакович — одессит в четвертом поколении, на Бугаевской жила его тетя, а он приходил в гости. Помнит «другие времена». Гулял, к примеру, в парке Савицкого, который стал потом называться именем Ленинского комсомола. Он рядом. Лет сорок назад, вспоминали мои собеседники, было это «бесподобное место отдыха — парк тихий, замечательный, с танцплощадкой, плавательным бассейном, вышкой для прыжков в воду».

Греющаяся у электрокамина лохматая рыже-белая собачонка, которую здесь приютили, услышав: «Все ушло», — как будто понимая что-то, сочувственно вздохнула.

Встретила я на этой улице еще немало разношерстной собачьей братии, и все они, от мала до велика, были настроены мирно. А попробуй сунься на территорию мало-мальски значительного производства — даже самая мирная псюха тявкнет угрожающе. Отрабатывает довольствие. А какая «не при должности» получает, очевидно, пропитание от сердобольных жителей. По крайней мере, ни одного шелудивого и шатающегося от голода пса не видела.

...Современный огромный рекламный биг-борд сообщает дразняще: «Щасливе молоко». Очевидно — в великане-магазине, расположившемся напротив в бывшем заводском цехе. «Щаслива корова» с биг-борда на коньках, в спортивной шапочке, смотрит, кажется, участливо: «С Новым годом!».

НЕ ДО ПРАЗДНИКОВ Юрию из Кучурган: чтобы заработать на молоко двум своим детишкам, оставшимся дома с женой, он трудится в одном из, скажем так, арендных предприятий (уточнить было не у кого), что поселились на территории деревообрабатывающего завода. Выключив на минуту свой погрузчик, подававший песок на просеивание, поведал, что работы нет, «там одна радость — водку пить»...

Рядом с вагончиком — непонятный флаг: на линяло-красном поле белый цветок, на лепестках — красные зведочки. Кого или что он представляет?

— Гонконг, — успехнувшись, пояснил Юрий. — Висит для красоты.

В столярный цех не достучалась. Это уже другое предприятие на территории завода, которая, как сказал кто-то, «поделена на куски». Две молодые женщины, Марина и Надя, тоже пришлые, из Ананьевского района, складывали в штабеля паркетные дощечки. На автовокзале, благо он недалеко, устроились дворниками, а здесь подрабатывают.

— Работаем, как можем. Стараемся выжить, — отмела все мои расспросы еще одна подошедшая женщина, очевидно, из «руководящего состава».

Такой ответ довелось услышать еще не раз. Теплилась жизнь на НПО «Авиа» — «тротуарная плитка» и т.д. «А при чем здесь «авиа»? — попыталась было завязать разговор с грозным стражем, только что проводившим машину. «Фирма такая», — с этими словами ворота передо мной закрылись.

...ГОРЫ ЩЕБНЯ и еще каких-то сыпучих материалов — на территории ОМППЖТ — Одесского межотраслевого промышленного производства железнодорожного транспорта. Приветливый дежурный водитель Николай Георгиевич Сырак, оказалось, родился в год Быка, в 1949 году. Он помнит еще «эти места такими, когда можно было на балке коз выпасать»...

В магазинчике, недалеко от завода пищевых концентратов, у проходной которого порыжевшая табличка извещает: «Держхарчопром України. АТ «Одесхарчопромкомбiнат», приобрела я пару баночек одесского кофе. Значит, «жив курилка!». Рождественские каникулы здесь до 12 января. Но зато, рассказали в охране, строится новый цех. «Кажется, по производству собственной тары», — неуверенно сказал Миша, уроженец Кодымского района, искавший счастья в Закарпатье, а теперь осевший с родителями в Беляевском районе. «Боитесь больше рассказать?», — попыталась растормошить неразговорчивого Мишиного напарника постарше. «Я ничего не боюсь, кроме куриного гриппа», — саркастически заметил тот.

ОГОРЧИЛА Бугаевская, 1. «Одесская фабрика «Гамма» значилось. Но здесь давно уже не музыкальные инструменты изготавливают, а производят «мебель для богатых людей». Бывший музыкант-клавишник Евгений Григорьевич теперь служит у «Гаммы» охранником.

...Как укор происходящему, у входа в ОАО «Одесский завод радиально-сверлильных станков» высится на постаменте зеленого цвета станок, некогда по достоинству возвеличенный. А может, это не укор, а надежда на будущее? Даже при том, что на самом заводе теперь, как удалось узнать, трудится не 5,5 тыс. человек, а примерно сотня. «Слабенько, но работаем», — приободрил стоявший на крыльце сотрудник ОАО. А внизу, у самых ступенек, рука неизвестного мне отважного Саши начертила белой краской: «Алена, я тебя люблю». Ну разве это не аванс на доброе будущее?

В ПОДЪЕЗДЕ СТАРОЙ ДВУХЭТАЖКИ на Бугаевской, 54, поддерживаемой с улицы железными балками, набравшись храбрости (многие люди сегодня недоверчивы), позвонила в первую попавшуюся дверь. Хозяин с порога заявил, что ничего о прошлом своей улицы не знает, а хозяйка отговорилась занятостью — тесто-де поставила. Посоветовали зайти к соседям: там, мол, старожилы, дом этот строили, деревья сажали.

Супруги Даниленко — Тамара Григорьевна и Анатолий Георгиевич — охотно рассказали, что строил этот дом завод радиально-сверлильных станков, где они работали сами, а затем и дочь: мама — зубофрезеровщицей в ремонтном цехе, отец, вернувшись из Макеевки, где трудился на шахте, — аккумуляторщиком, Лариса — в вычислительном центре.

А на месте дома, вспоминают Даниленко, была свалка, рядом целое озеро воды, где зимой на коньках катались. Потому под фундаментом грунт насыпной, на нем — железобетонная площадка. Все будущие новоселы помогали строителям. У Тамары Григорьевны на одной руке искривленные пальцы. Память о том, как подавала для выравнивания железные прутья и чуть всей кисти не лишилась.

Но каким было счастье, когда 1 января 1960 года вселились, наконец, в собственную комнату! Каждой семье, сколько бы душ в ней ни насчитывалось, выделяли тогда такую «квартиру». Только через много лет, когда можно было квадратные метры обменять-продать-купить, семья увеличила жилплощадь до нескольких комнат. Орехи у дома сами сажали, некоторые до сих пор урожай дают. А тополя при расширении дороги строители снесли.

— Новогоднюю елку тогда, в шестидесятом, ставили?

— Какое там! — отмахивается Тамара Григорьевна. — Нам хватило и счастья вселения. Да и жили мы бедно.

Пережили войну. Когда освободили Одессу, Анатолий Георгиевич, тогда совсем молодой отец первенца, собрался на фронт. И тут пришла беда: умер ребенок. «Постоял он перед гробиком — и ушел. Я одна хоронила», — тихо говорит Тамара Григорьевна.

Когда война кончилась, Анатолию исполнился 21 год. Но он успел повоевать на 3-м Украинском фронте, заслужить боевые награды. Не выставляет их напоказ, но по просьбе вынес тяжелый пиджак: на одной стороне — награды за бой, на другой — за труд, среди них и три «шахтерские» медали «Победитель соцсоревнования».

У Тамары Григорьевны тоже немало наград — за доблестный труд. Работала ударно, иногда и на нескольких станках. Была в свое время депутатом райсовета, горсовета. «Только кому это теперь нужно», — грустно перебирает наградные документы. «Память!» — не соглашается с ней дочь, бережно складывая их: понимает — внуки должны знать, как жили их деды, передавать эту память новым поколениям.

Завели еще разговор на животрепещущие житейские темы: о том, что это именно их квартиру подпирают железные балки, что дом «еще в советское время» должны были ремонтировать, что трубы отопления половину тепла отдают улице, да и портятся, поскольку без изоляции, а в ЖЭКе стонут: «Денег на нее нет». Казалось бы, настроение — мало праздничное...

Но впорхнула в комнату молодость — внучка с подругой, засобирались куда-то; накинула пальто Лариса — надо проведать подругу; пора было включать телевизор — ожидался концерт.

— Как мы сегодня ни жалуемся, а все равно жить лучше, — засветилась улыбкой Тамара Григорьевна.

Мария СТЕРНЕНКО.

Фото Олега ВЛАДИМИРСКОГО.