|
|
   |
Год назад я провела три месяца в Берлине, на стипендиальной программе для журналистов Journalisten International, организованной Службой академических обменов Германии и Журналистским колледжем Свободного университета Берлина. Эти три месяца стали для меня первой длительной поездкой в Западную Европу, первым опытом общения с немецкими журналистами, первым знакомством с Германией.
На нашу стипендиальную программу организаторы выбрали 10 участников, семеро из них были из России, трое из Украины. В журналистике, как и филологии, женщины исконно составляют большинство. Так получилось и у нас. Мужчин-участников в нашей программе Осень-2006 не было. Программа была очень насыщенной и интересной, семинары вели известные немецкие профессора и политики, о встрече с которыми я раньше не могла и мечтать, мы побывали во множестве музеев и на различных экскурсиях, мы видели концлагерь Бухенвальд, галереи искусств и бедные иммигрантские районы. Неделю провели в поездке по Восточной Германии, побывали в Веймаре и других восточно-немецких городах.
Только через год я смогла понять, как много эта поездка значила в моей дальнейшей судьбе. Одна из стипендиаток стала моей лучшей подругой. Еще с одной мы регулярно переписываемся, поездка в Германию убедила ее в том, что ей нужно непременно учиться в этой стране. В начале программы мы познакомились со стипендиатами другой журналистской программы, Deutsch-Russisches Forum (Русско-Немецкий форум), и среди них у меня тоже появились хорошие знакомые, с которыми я так люблю пообщаться и о профессиональном, и о личном. Стипендиатки были совершенно разными, с некоторыми я спорила до хрипоты, особенно о политике, но я часто вспоминала их всех и размышляла, как могла дальше сложиться их карьера.
И вдруг я получаю приглашение от организаторов программы на встречу бывших стипендиатов в Москве, на 8-9 декабря. Увидеть знакомых, о которых я почти ничего не слышала целый год, познакомиться с новыми людьми, узнать, как прошли два новых заезда, состоявшихся уже после моей практики, — я не могла отказать себе в этом удовольствии.
Я вхожу в двери Русско-Немецкого дома и вижу куратора нашей программы Ульрике Бутмалою. Год назад Ульрике, тогда еще фрау Фишер, вышла замуж за румына. Ульрике рассказывает нам о том, как шесть часов подряд они с мужем сами отливали себе золотые кольца; о своей свадьбе, которую они праздновали в Германии и в Румынии; об истории чудесных свадебных фотографий на фоне румынских скал. В стороне я вижу господина Гюнтера фон Лоевского, бессменного руководителя программы. Он беседует с послом, но находит время поприветствовать каждого стипендиата. Чувствуется, что нам искренне рады, и все участники съезда рады встретить старых и новых знакомых.
Стипендиатки рассказывали о том, что они для себя лично посчитали недостатками и преимуществами программы. Некоторые жаловались на то, что в немецких редакциях на них почти не обращали внимания немецкие коллеги, что их материалы не всегда принимали к публикации, что программа была слишком насыщенной: четыре-пять встреч и конференций в день — это слишком много; что не хватало общения с известными коллегами-журналистами.
Я слушала и вспоминала. Вспоминала Берлин, такой многоликий и разнообразный, где каждый день происходят политические приемы высшего уровня, где каждую неделю — премьера нового мюзикла, где музеев больше, чем в любом другом городе Германии. Вспоминала всех тех людей, с которыми познакомилась в Германии. С некоторыми я даже разругалась, а некоторые из них звонят мне каждую неделю, и мы за три часа не можем наговориться. Вспоминала, как открыла для себя и полюбила Германию, где впоследствии провела еще немало времени. Полюбила обедневший Бремерхавен, процветающий Гамбург, деловитый Франкфурт, умиротворяющий Мюнхен. Вспоминала Австрию, Бельгию и Италию, где я успела побывать.
Я ностальгировала, и мне совершенно не хотелось указывать организаторам на мелкие недочеты в программе. Ведь до нее я была совсем другим человеком. Какими словами можно поблагодарить за подаренный космополитизм, общительность и знакомство со страной, которая стала почти родной?
Пожалуй, это неоценимо.
Ольга ЧЕРКЕЗ.
Одесса — Москва — Одесса.