|
|
   |
Шекспировская трагедия в ключе поп-арта, в стиле «рэп» — кого это в наши дни шокирует? Напротив, любопытно. Вот такую «тему с вариациями» по «Гамлету», своеобразный «театр-концерт», представил нам 19 апреля французский режиссер Давид ГОШАР под электронную музыку Робера Ле Манифика, Арма и Abstract Keal Agram.
Жанр постановки заявлен корректно: это и вправду литературный монтаж, довольно-таки произвольно настриженная лапша литературного текста в сопровождении комментария ведущего, с использованием широкого арсенала средств молодежной субкультуры: синтезатора, монитора, лазерных граффити, роликовых коньков, на которых разъезжает Офелия, — а также с приемами вертепа, с перчаточными куклами и теневым театром.
Свои монологи персонажи спектакля произносят рэперским речитативом под соответствующую музыку. Таким образом заигранная трагедия освежается в глазах молодежи, которой был в этот вечер переполнен зал Русского театра, где играли французы. Молодежь воспринимает вечно актуальную историю предательства и верности, козней и возмездия, выбора и сомнений — воспринимает в присущих ей органических ритмах. Правда, взрослым остается тихо пожалеть, что лихорадочный повседневный рэп не дает молодым сосредоточиться в размышлении, а мелькающие клиповые картинки внедряются в подкорку, не оставляя места работе воображения. Подразумевая, что сюжет шекспировского «Гамлета» известен всякому, постановщик спектакля оперирует шекспировскими образами с хлесткостью плакатиста.
Действительно, шекспировские драмы — ну, самые театрально популярные из них, — уже осели в массовом сознании наравне с мифологическими сюжетами, шекспировские персонажи приобрели устойчивость архетипа. Поэтому драмой Шекспира сегодня можно манипулировать так, как будто это не литературное измышление, а реально бывшие когда-то люди и события. Можно выдавать «вариации темы». Как это, например, делал у нас А. Жолдак. И что? По мне, любой автор мечтал бы о такой поистине народной популярности! Значит, твои произведения так распространились и закрепились в массах, что автора уж и не упомнят, — произведения его стали фольклором.
Это говорю для ортодоксальных театралов. Ну, а если судить Давида Гошара по законам, им самим над собой призванным, то... Во-первых, то, что он делает, старо, как Шекспир! Во времена Билла, который классиком еще не был, его пьесы, думается, расходились по актерским сообществам, которые были бродячи и не шибко грамотны, И, скорее всего, играли эти пьесы с изрядными искажениями, играли произвольно и, тем не менее, истово, с верой: «Почтеннейшая публика, мы представим вам трогательную и ужасную историю принца Дат"ского!..» — далее шли «вариации». Давид Гошар намеренно воскрешает традицию народного вертепа, уличного «моралите».
Во-вторых... Поставив перед собой такую задачу, режиссер кое-где до нее не дотягивает: не всегда ему хватает изобретательности на ту или иную ключевую сцену. Не очень-то интересна, скажем, безумная Офелия с жестяным ведром. Вообще не поставлена дуэль Гамлета с Лаэртом — обошлись клиповым изображением на мониторе. Зато интересен эксцентрический танец могильщика — вот тут взаправдашний вертеп.
Что до истолкования образов трагедии, то в случае «темы с вариациями» о них не поспоришь. Уличное «моралите» не претендует на глубины философских постижений. Гамлет в исполнении Николая Петисоф получился не рефлексирующим интеллектуалом-гуманистом, а современным бунтующим молодым человеком, почти подростком, оскорбленным несправедливостью взрослого мира. Экспрессивен актер Жан-Франсуа Сирерол, играющий Полония, Лаэрта, могильщика: это театр представления, площадная комика. Над образом Офелии (Мария Блондел) следовало глубже поработать режиссеру.
Ну, и в-третьих: коль скоро немаловажный персонаж действа — электронная музыка, то все время очень хотелось, чтобы герои не говорили, а... пели. Вот была бы это рок-опера — и спектакль был бы цельным, довершенным действом, и «надерганность» текста и эпизодов не досаждала бы. Лишь однажды мои ожидания были вознаграждены: вдруг запел, а-капелла, Клавдий (Арис Ресик) — и это был настоящий шедевр! Он исполнил какое-то песнопение, по духу совершенно народное и средневековое. Такой древностью повеяло, такое глубокое чувство сказалось, что морозец прошел по коже.
В общем, на протяжении представления кое-где можно было вздремнуть, кое-где любопытно оживиться, кое-где что-то эстетически посмаковать. Задуматься — это не пришлось. Время рэпа — думать некогда.
Тина АРСЕНЬЕВА.