|
|
   |
17 января исполняется 105 лет со дня рождения классика мирового кино, постановщика (совместно с Г. Козинцевым) знаменитых немых лент «Шинель», «СВД», «Новый Вавилон», прославленной «трилогии о Максиме», нашего земляка Леонида Захаровича Трауберга.
Он родился на Раскидайловской, учился во второй гимназии на Старопортофранковской (теперь там — педагогический университет), рано увлекся театром и общественной деятельностью, даже успел издать в Одессе книжку о театре. С багажом одесских знаний и впечатлений в начале 1920-х уехал в Петроград, где свел дружбу с еще более юным киевлянином Гришей Козинцевым, результатом чего стал ФЭКС (Фабрика эксцентрического актера), откуда вышли Сергей Герасимов, Янина Жеймо, Елена Кузьмина, Алексей Каплер, Сергей Мартинсон и другие мастера советского кинематографа. Мировое киноведение почитает ФЭКС абсолютной классикой. Затем — съемки упомянутых выше фильмов, которые также давно уже стали предметом анализа и изучения во всех киношколах мира. Но после того, как в 1946-м Сталин запретил выпускать на экраны фильм «Простые люди», дуэт распался.
Еще до того, во время войны, Л. Трауберг снял свой первый самостоятельный фильм «Актриса» с Борисом Бабочкиным. Опыт был удачным, однако в печально известный период «борьбы с космополитизмом» именно Л. Трауберг был почему-то выбран кинематографическим начальством в качестве одного из основных объектов травли. Это, по всей видимости, и оборвало его режиссерскую карьеру. Были, правда, еще несколько фильмов, в том числе «Вольный ветер», где дебютировала юная одесситка Лионелла Скирда (Пырьева), будущая исполнительница главных ролей в «Братьях Карамазовых» и «Опасных гастролях», жена Ивана Пырьева, а затем Олега Стриженова. Но главным делом стала педагогика.
По инициативе Л. Трауберга были созданы в Москве Высшие режиссерские курсы, благодаря которым получили профессиональное образование многие известные мастера. А в 1980-х начали одна за другой появляться книги — «Фильм начинается», «Мир наизнанку», «Свежесть бытия» и др. В них то и дело мелькали воспоминания из одесской юности. Это и привело меня в 1983-м году к старому режиссеру, жившему в Москве, на девятом этаже знаменитого дома по улице Горького, 37 (знаменит был сей дом тем, что в нем — и даже в одном подъезде с Л. Траубергом — жила Алла Пугачева, из-за чего у дома постоянно «дежурили» ее фанатки).
В первую нашу встречу Леонид Захарович лежал в постели после недавно перенесенного инфаркта. Тем не менее мы проговорили два с половиной часа, и я не мог не поразиться потрясающей памяти своего 81-летнего собеседника, в которой сохранилось множество подробностей жизни и быта Одессы предреволюционной поры и первых лет после революции. По возвращении в Одессу я опубликовал в «Вечерней Одессе» запись нашей беседы, и старый мастер был очень рад тому, что о нем вспомнили в его родном городе. После были еще встречи, разговоры, публикации.
Во время одной из бесед, когда готовился материал к 190-летию Одессы, я записал Леонида Захаровича на магнитофон. Привожу эту запись:
«Я немало поездил по свету, жил в разных городах, по-своему замечательных. Но сердцем привязан больше всего к двум. Ленинград... Здесь я встал на ноги, познал в полной мере муки и радости творчества. Здесь делал то главное, что отпущено мне было судьбой, — снимал фильмы. И — Одесса... Говоря словами Тютчева: «Тебя, как первую любовь...». Люблю свой родной город. Эту любовь — не только мою, но и всей страны — он заслужил. Своим трудом, борьбой, своими талантами. А еще — своей атмосферой.
Всем известна архитектура Ленинграда, ее воздействие на характер деятельности ленинградских художников, писателей, ученых, коммунистов. Одесса менее значительна по архитектуре, но ведь архитектура — это не только исторические памятники или дома. Это облик улиц, это характер, или, как когда-то говорили в Одессе, «трен жизни». Это — отношение к жизни. А оно у одесситов всегда было, как говорят дипломаты, «свободное от протокола».
Что вливается в воронку памяти?
Первые одесские комсомольцы, многие из которых потом стали «именами». Один из них — Тарас Костров, ему, редактору «Комсомольской правды», адресовано стихотворение Маяковского... Сережа Тарханов, позже парторг Кировского завода, он же советник нашей миссии в Китае, он же Эрберг, автор «Китайских новелл»... Чудесный парень Игнат с завода, фамилию его мало кто знал, звали просто Игнатом, позже стал секретарем ЦК украинского комсомола, рано умер от чахотки... Странная организация «бойскаутов», о которой — самые разноречивые толки; это и «подлая милитаристская банда», и вовсе неплохая «школа юных разведчиков». Я был одним из первых одесских бойскаутов, дослужился до начальника одесской дружины, в 1920 году стал заместителем приехавшего из Петрограда Сережи Васильева, того, что создал потом «Чапаева». В числе моих питомцев были братья Алеша и Павлик Вирские, второй стал руководителем всем известного танцевального ансамбля. Случилось так, что нам в качестве резиденции дали квартиру, которую занимало литературное объединение «Зеленая лампа». На этой почве возник конфликт, но благодаря ему я познакомился с Багрицким, Олешей, Леонидом Гроссманом (к Валентину Катаеву хода не имел).
Могу ли я после всего пережитого и увиденного в юности не любить свой родной город, не помнить о нем, не говорить о нем несвойственным мне, даже возвышенным тоном?!
Однажды я побывал в бельгийском городе Брюгге. И, хотя я был в Париже, Лондоне, Венеции, но там увидел нечто поразительное. Брюгге — город-заповедник. Все дома — не выше трех этажей, разноцветные, почти все с треугольными крышами. По мостовой наряду с автомобилями разъезжают старинные фиакры, в каждом магазине продают сувениры. Я не предлагаю, разумеется, превратить Одессу в заповедник: не те масштабы. Но вот в Венеции нашли очень простой выход: старую Венецию, с ее каналами, оставили в неприкосновенности, а рядом построили новый город. Почему же не подумать о том, что по старым одесским улицам ходил Пушкин? Что здесь жил Гоголь? Учился Сергей Королев? Хотя бы в силу исторической памяти следует восстановить облик старого города...
Мне очень много лет. Не претендую на пост учителя, не собираюсь никого поучать. Но в одном я категорически убежден: величайшим качеством нашей деятельности является свежесть бытия. Непрерывное стремление к обновлению в сочетании с уважением к прошлому бытию. Эта свежесть всегда была отличительной чертой моего родного города. И для меня настолько важно, что я — одессит, что льщу себя надеждой написать когда-нибудь книгу, в которой смогу, наконец, сказать свое слово о городе, в котором родился...»
СРАЗУ после смерти старого режиссера, последовавшей в конце 1990 года, я написал в «Вечерней Одессе», что хорошо было бы назвать одну из улиц его именем. После этого прошла волна, да какая там волна, тайфун переименований, нередко бессмысленных, но улица Трауберга в Одессе так и не появилась. Что ж, это лишний раз подтверждает, к сожалению, нашу странную «забывчивость» по отношению ко многим из тех, кто принес городу его великую славу...
Александр ГАЛЯС.