|
|
   |
СЛЕВА ПРИ ВХОДЕ в сад со стороны Преображенской, как было сказано, находился квадратный в плане дом князя Павла Ивановича Гагарина, занимавший участки №№ 704-705. Этот аристократ был не только заядлым театралом и актером-любителем, но и начинающим предпринимателем в сфере шоу-бизнеса. Городскому саду явно недоставало подмостков, а потому он и обустроил на принадлежащей ему территории театр. В оценочной ведомости городской недвижимости 1848 года значится: «Театр князя Павла Гагарина — 6570 руб.». Строение, несмотря на значительную площадь, было довольно скромным, хотя и с архитектурными достоинствами. В Государственном архиве Одесской области сохранились чертежи этого одноэтажного дома, спроектированного архитектором И. Б. Скудиери (1845). Задолго до того, в 1834 году, Скудиери спроектировал для князя и его супруги Людмилы на том же месте значительно более представительный трехэтажный дом, чертежи которого сохранились (ГАОО, фонд 895, опись 1, дело 403), однако обстоятельства не позволили воплотить замысел в жизнь.
Сохранился также план этого участка, составленный Г. И. Торичелли в 1840 году. Здесь зафиксированы примыкающие к Городскому саду и казенным постройкам участки, принадлежавшие Гагарину.
В 1849 году «недостроенный театр» приобрел выдающийся одесский коммерсант и меценат немецкого происхождения Вильям Вагнер. Исполненный Ф. К. Боффо проект масштабного трехэтажного дома датируется 30 декабря 1849 года (ГАОО, фонд 895, опись 1, дело 250; описание было в утраченном деле № 3027, фонд 59, опись 1). Вместо театра Вагнер разместил тут превосходную «Европейскую» гостиницу (в 1899 — 1902 годах на месте гостиницы возведен один из корпусов Императорского Новороссийского университета, ныне научная библиотека Одесского национального университета — ул. Преображенская, № 24). О гостинице стоило бы рассказать отдельно, но в данный момент нас будет интересовать другое — то, что имеет непосредственное отношение к Городскому саду, а именно находившийся при этой гостинице знаменитый ресторан купца Алексеева. Дело в том, что он примыкал к отелю как раз со стороны сада и много лет не знал себе равных в элитарном центре, и вообще весьма высоко котировался в Одессе. Здесь еще надо, вероятно, уточнить, что предшественником этого ресторана была располагавшаяся в саду «городская кофейня», о которой упоминает историк А. И. Третьяк, вероятно, имея в виду заведение Германа Келя.
Когда во второй половине 1850-х Вагнер променял свой гостиничный дом на комплекс строений Ришельевского лицея (описанные выше участки, принадлежавшие когда-то Андрею и Феликсу де Рибасам), ресторация Алексеева осталась на прежнем месте, при лицейском здании, гостиницу в котором некоторое время содержали другие лица — Мартен, Власов, — но затем, с 1863-го по 1868-й, снова Алексеев. Кроме того, он открыл и другую «Европу» — в бывшем доме княгини Репниной, бывшем Бальша, на Садовой улице, близ нынешнего Главпочтамта, а ресторан в Городском саду в это время стал содержать его сын Семен Афанасьевич.
Но вернемся к сюжету о преображении выстроенного Х. Фендерих салона сельскохозяйственных орудий и прилегающей территории Казенного сада в городок развлечений. Как было сказано, 1 апреля 1868 года строение было сдано Императорским обществом сельского хозяйства Южной России в аренду. Кому? Разумеется, Алексееву! В местной газете его уважительно величают «почтенным ветераном-ресторатором». И при этом он не отказался и от прежнего заведения, соседнего кафе-ресторана при бывшем доме Вагнера. Однако новое заведение планировалось им как совершенно иное — такое, какие обыкновенно устраивались на фешенебельных приморских дачах в летний сезон.
Он устроил отдельно ресторацию, чайный трактир и пивную залу (биргалле, бирхолл). На примыкающем участке были оборудованы карусель, тир и два бильярда. Кроме того, Алексеев пригласил один из лучших в городе оркестров под управлением Розетти в составе десяти музыкантов, да еще держал и другой оркестр, в прежнем кафе-ресторане. Этот оазис развлечений в Городском саду презентовали 24 мая 1868 года. Хотя «одесского Излера» поругивали, но посетители имели возможность приходить сюда с собаками. Тем же летом Алексеев открыл кафе-ресторан в доме Ведде, на Дерибасовской, против Городского сада, и увеселительное заведение на даче Лидерса, в котором выступал «хор арфянок», то есть исполнительниц на тироль"ской цитре, состоящий из семи особ. В ансамбль «арфянок» обычно входили также скрипачки и флейтистки, а если выступление организовывалось в закрытых помещениях, то и пианистки. Все музыкантши были и профессиональными вокалистками, причем репертуар включал народные песни, романсы, арии на русском, польском, немецком, французском, итальянском и других языках. В дальнейшем у Алексеева выступал подобный же мужской коллектив, именовавшийся «Обществом тирольских немцев» и «Обществом немецких певцов», да еще оркестр «Филармония-Германия» под управлением Густава Гене.
Очень скоро каскад развлекательных заведений Алексеевых в Казенном саду сделался излюбленным местом гуляний одесского общества — этнически пёстрого, рельефного, разночинного. Ассортимент предлагаемых услуг в сфере обслуживания был практически всеобъемлющ: кафе-ресторан со всеми атрибутами — для аристократов, негоциантов и золотой молодежи, городок развлечений, с трактиром, пивной, аттракционами и проч., — для разночинцев, в том числе детей. Оживленные гулянья, разумеется, имели и негативную сторону. Несмотря на то, что за состоянием зеленых насаждений осуществлялся казенный надзор, газоны местами вытаптывались, а не в меру разгулявшиеся буяны травмировали деревья и кустарники.
Всё это дало повод сыну дарителя, М. Ф. де Рибасу, выступить в прессе с критическим материалом относительно состояния Городского сада (конец 1871 года). Де Рибас напоминает историю обустройства и дарения сада, говорит о «духе разрушения», ругает «длинное безобразное здание под трактирное заведение купца Алексеева», то есть бывший салон Х. Фендерих. «При этом, — продолжает он, — отдали содержателю и часть сада, которая огорожена решеткою, за которую простые, но порядочные люди, не пьющие по вечерам у Алексеева чаю, не допускаются». Отмечает он и «вторжение» бывшего дома Вагнера на территорию сада. Впрочем, негодование и ностальгические эмоции (чтоб не говорить о старческом брюзжании) де Рибаса касаются далеко не одного Казенного сада, а увядания города вообще: Ботанического и Дюковского садов, Внешнего бульвара, Левшинских плантаций на Пересыпи, разрушения мостовых и т. д.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. Начало в номерах от 30 ноября, 7, 12, 14, 19 декабря.