|
|
   |
Виктория Микулинская работает в отделе защиты прав и свобод несовершеннолетних прокуратуры области. А если речь идет о защите, то значит, и о нарушениях. К сожалению, в последние годы все чаще встречается насилие над детьми в семьях. Виктория Евгеньевна перечисляет жуткие факты только этого года.
Жила семья в Саратском районе с тремя детьми — сыновья двенадцати и восьми лет да семилетняя дочка (последнюю родители даже зарегистрировать не удосужились). Мать в поисках более легкой жизни завеялась неизвестно куда, ребятишки остались с отцом. Обузой они были для папаши. Бил их, связывая руки или привязывая к стулу. К врачам, в случае болезни, детей, даже если это было воспаление легких, не обращался. У старшего сына в результате побоев снизился слух. Жила семья в нищете, и отец заставлял детей красть где что плохо лежит. Власти, в конце концов, спохватились: служба по делам несовершеннолетних отправила ребятишек в областной приют «Свiтанок», районная прокуратура возбудила против отца уголовное дело — злостное невыполнение родительских обязанностей, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность.
Еще семья — неполная, мать лет 50 с 15-летней дочерью. Женщина решила, видимо, «дополнить» семью — нашла сожителя лет на 20 моложе себя. Вообще-то семья из Одессы, но жили в последнее время, около года, в Овидиопольском районе, чтобы быть ближе к рынку «7-й километр», который подбрасывает разовую работенку опустившимся людям (мать сильно пила). Промышляли, в основном, тем, что собирали бутылки, бумагу, металлолом. Девочке такая жизнь не нравилась, несколько раз убегала из дома, но кому она нужна? Росла скрытной, замкнутой. В сельскую школу, правда, ходила, однако часто пропускала занятия. С молодым маминым «мужем» (парню 28 лет) у нее были постоянные конфликты. Кончилось тем, что сожитель в пьяном виде изнасиловал и задушил девушку. Тело затолкал в полиэтиленовый мешок и бросил в камыши. Возбуждено уголовное дело, «светит» убийце (за ним и другие грехи есть) пожизненное за"ключение.
В Болградском районе родители-алкоголики нарожали кучу детей. Голодали ребятишки, побирались, воровали. Один из сыновей, 1988 года рождения, стоял на учете у врача-психиатра. Подростком занимались криминальная милиция и служба по делам несовершеннолетних. Осилил он лишь начальную школу. Был судим за «корыстные преступления», однако получил только испытательный срок. Ничем не занятый, парень болтался по селу в поисках денег на выпивку. Вместе с другим таким же неприкаянным (лет на семь старше) жестоко избили при разгоревшейся ссоре мужчину, тот скончался на месте. Труп приятели утопили в мелиоративном канале...
ОТ ТАКОГО РАССКАЗА мне становится не по себе.
— Виктория Евгеньевна, — спрашиваю, — так много негатива через вас проходит. Вам нравится ваша работа?
— Нравится, — не задумываясь, отвечает В. Е. Микулинская.— На следующий день после выпускного вечера в школе я уже устроилась на работу курьером в суде. Я точно знала, что мне надо быть юристом, потому что хотела защищать людей.
Родилась Виктория Евгеньевна в Одессе в рабочей семье, училась в 54-й школе (теперь это гимназия
№ 8). Любила всех учителей, но больше других — преподавателя англий"ского языка Галину Валентиновну Павленко. Очень уважала директора СШ № 54 Лидию Андреевну Васюкову — строга была и справедлива.
— Осознание того, что заложила школа, приходит не в 17 лет, а много позже, — говорит Виктория Евгеньевна, — теми знаниями, что мне дали, я пользуюсь всю жизнь, за что благодарна.
Устроившись на работу, Виктория сделала правильный шаг: в 80-е годы профессия юриста стала невероятно популярной, поступить в вуз было трудно. Со стажем по специальности — легче (льготы). Экзамены девушка настойчиво сдавала каждый год, но недобирала баллы. Поступила на юрфак Одесского государственного университета только с третьего захода. Училась хорошо, средний балл в зачетке — 4,8 (по пятибалльной системе). По-прежнему увлекалась языками, посещала Чкаловские курсы и курсы при библиотеке иностранной литературы (была такая на площади Потемкинцев), где преподавали студенты с факультета романо-германской филологии родного университета, учила в дополнение к английскому еще немецкий, французский и эсперанто. Кстати, диплом на юрфаке Виктория защищала на английском.
А потом была работа. Сначала
В. Е. Микулинская занималась адвокатской практикой, после работала в прокуратуре Киевского района, где следила за тем, чтобы не нарушались права несовершеннолетних. Дела изучала скрупулезно, вникая в мельчайшие детали. «Большей частью это бумажная работа», — заметила я. «Аналитическая, а значит, интересная», — возразила В. Е. Микулинская. Когда пригласили в областную прокуратуру, в отдел того же направления, Виктория Евгеньевна согласилась без колебаний: «К тому времени работу в сфере защиты прав несовершеннолетних я изучила глубоко».
Но вообще-то о себе В. Е. Микулинская говорит неохотно. «Работаю добросовестно», — это все, что можно из нее вытянуть. Когда же я «достала» ее настойчивыми вопросами, поставила в разговоре «не по делу» точку: «За восемь лет работы в областной прокуратуре я «доросла» до звания советника юстиции, что у военных или в милиции соответствует званию подполковника. Значит, старания мои вышестоящим руководством замечены...»
А приходится В. Е. Микулинской вместе с другими сотрудниками отдела и отобранную у интернатов, у детских здравниц землю возвращать, и квартиры детские «отбивать», и махинации иностранцев с опекунством (с целью получить вид на жительство) раскручивать... Всего не перечислить. Отчего же у отдела защиты прав несовершеннолетних работы все прибавляется?
— Руководители местных органов власти не видят остроты дет"ских проблем, особенно это касается «трудных» детей; структуры, по долгу службы занимающиеся ими, плохо взаимодействуют между собой; а люди равнодушно проходят мимо, — ответила В. Е. Микулин"ская. — Конкретно по каждому приведенному выше примеру: как только мать исчезла из дома в первой истории (а может быть, и раньше), надо было бить тревогу хотя бы соседям — ясно, что не справится отец с воспитанием троих детей; во втором случае школа видела, что у девочки нет необходимых документов, значит, в семье не все благополучно, да и по настроению ребенка многое можно было понять; в третьем и вовсе печально — все все знали, а устройством подростка не занимались, будто ждали, пока сам себя «устроит».
Да куда же этого подростка девать — недолечившегося, недоучившегося, не получившего к совершеннолетию навыков какой-либо простейшей профессии?
— У нас много детей, которые по разным причинам не могут пребывать в обычных учебно-воспитательных заведениях,— говорит Виктория Евгеньевна,— им нужны специальные центры реабилитации. Но долгое время закрыт на ремонт приемник-распределитель, по той же причине более года пустует Фонтанская спецшкола, а открывающийся на днях (к слову, по обещаниям властей должен был принять детей с девиантным поведением еще год назад) центр социально-психологиче"ской реабилитации на ул. Боженко лучше было сделать медико-психологическим — в люках живут подростки не только социально и педагогически запущенные, а в первую очередь запущенные медицински. Как правило, у них выявляется букет болезней: чесотка, туберкулез, сифилис. Зачастую это уже алкоголики или наркоманы-токсикоманы, а значит, психика у них нарушена. Из этого состояния детей придется долго выводить. И уж потом возвращать к нормальной жизни. Путь трудный, но другого не вижу.
Хорошо уже то, что о проблемах «трудных» детей заговорили в полный голос (чему свидетельство — форум заинтересованных структур, что вчера открылся в Одессе). Может, от слов перейдем к делу. Хотя бы каждый на своем служебном месте.
Татьяна НЕПОМНЯЩАЯ.