|
|
   |
Пользуясь замешательством, Миллер тихонько выходит из своего укрытия за спину Карачаеву и бросается на него с кинжалом. Оба падают и ожесточенно борются. Наконец следователю удается сбросить с себя нападавшего и отступить к выходу. В свою очередь, барон вскакивает на возвышение, где стоит Джак, и пытается отбросить его от бочонка с порохом. Крепкий и сноровистый боец, Джак успевает схватить его за грудки. Рубашка на вороте барона рвется, и нечаянно обнажается блестящий медальон. Завидев эту подвеску, Джак пораженно застывает.
Джак. Именем Господа всемогущего, откуда у вас этот медальон?!
Барон (задыхаясь в тисках рук Джака). Не знаю… Он был у меня с младенчества… Тетка сказывала — от родителей моих…
Джак (выпуская барона из рук, с горестным отчаянием). Господи… Эммануил…
Барон (в изнеможенье, оседая на камень). Вот оно что… Однако… Вы Реднос… Александр Реднос… Мой отец… Так вот почему Даво…
Тем временем борьба у входа в пещеру еще не кончена. Отступая к выходу под кинжалом Миллера, Карачаев спотыкается о тот самый проклятый чемоданчик, оставленный им на земле, и падает. Миллер снова набрасывается на следователя, стараясь нанести удар кинжалом. Джак и барон молча сидят друг против друга на своем «подиуме».
Барон (после паузы). Что будем делать, отец?
Джак (растерянно). Не знаю…
Барон. Знаешь, что бы там обо мне ни говорили, а я, пожалуй, теперь готов принять твое предложение…
Джак. Но теперь я сам на него не согласен…
Барон (спокойно поднимая лежащий подле него факел и поднося его к бочонку). Ты еще можешь уйти…
Джак. Нет… Зачем… Я отмщен… Жизнь моя кончена… Я нашел тебя… Чего ж еще?.. Я остаюсь…
Барон. Ну так прощай, отец… Встретимся еще…
Джак. Я знаю, сынок…
Барон поджигает фитиль, но взрыв происходит не сразу. Отец и сын молча вглядываются друг в друга. В это время Карачаеву удается оттолкнуть Миллера и занять выгодную позицию у входа, в ведущей назад штольне. Следователь наносит ответный удар своим импровизированным щитом, Миллер отлетает от входа внутрь пещеры, и в этот миг раздается оглушительный взрыв. Валится кровля, падают сталактиты, поднимается пыль, гаснут факелы. Темнота.
Набережная Одесского порта. Справа — Карантинная, слева — Практическая гавани. На рейде и близ молов — парусники и пароходы. Идет погрузка хлеба. Снуют ластовые рабочие, моряки, механики, маклеры. На одном из причалов виднеется небольшая группа нарядной публики, среди которой — Ольга Лишинская с дочерью, Мария Даво, старший Фортацци, Карачаев (на лице его все еще видны незажившие раны), Чернов, а неподалеку, отдельной компанией, Раша, Текбеза, бывшая «жрица любви» Ильченкова и Джуффур. Лишинская и Карачаев тоже отходят несколько в сторону.
Лишинская (Карачаеву, несколько озадаченная всеобщим весельем). Ну, хорошо, мой добрый друг… Клепо… А все же Николая вы не спасли… Хотя и клятвенно заверяли меня в его полной безопасности…
Карачаев. Не торопитесь с выводами, дорогая Ольга Семеновна… Помнится, я всегда предупреждал вас не торопиться с заключениями, в особенности в таких серьезных делах…
Лишинская. Что вы хотите этим сказать? Я что-то отказываюсь вас понимать!..
Карачаев. Так, минуточку, минуточку… (Вглядывается в очертания палубы парусника, швартующегося в этот самый миг поблизости от них). Бинокуляр мой, вообще говоря, театральный — как, впрочем, и положено лицедею, — однако на таком мизерном расстоянии и он сойдет…
Лишинская (берет из рук следователя миниатюрный бинокль, подносит к глазам и наводит в указанном направлении). Бог мой, да что же это?! Молодой Фортацци!! Живехонький!!
Мария Даво (подходит и прыскает). Простите, простите нас, милая Ольга Семеновна! Не сообщили, не поделились…
Карачаев. Мы больше не будем!
Фортацци-старший (подходя). Извините великодушно!
Лишинская (сердито). Знали же, знали!.. И морочили мне голову… Ну, прямо, как дети!.. (Улыбается). Ладно уж, на этот раз прощаю… Но… Как же это?..
Присутствующие наперебой начинают рассказывать.
Мария. Барон ведь кому поручил?
Фортацци-старший. Клепо!
Карачаев. То есть мне!
Чернов. Кому ж еще… Мы вот с этим типом (указывает на следователя) и договорились…
Мария. Что убийство Николая будет разыграно...
Всеобщая суматоха, дружеские объятия. Раша со своим окружением одобрительно и вместе сдержанно наблюдает за этим издали.
Карачаев (оглядываясь). Надо бы нам всем Рашу поблагодарить. Если б не она, обмишурился бы со своим лицедейством…
Через мгновение обе группы сливаются в одну, усиленную прибывшими на судне Али, Стамо и Лебедем. Раша спокойно принимает поздравления.
Лишинская (бойко). Хочу продолжения сказки!
Мария Даво (в тон ей). Милая Раша, расскажите же, чем дело-то кончилось?!
Карачаев. Ладно, доложите им, не то они меня замучают расспросами.
Раша. Что вы хотите знать? Разве плохо я вам нагадала? Чего ж вам еще?
Лишинская. Как?! А чем кончили обидчики ваши?
Мария. И наши!
Раша. А, вы об этом… Вот им-то, надеюсь, далеко еще до счастливого финала…
Николай Фортацци. Как так?
Раша. Да вот так… Верно, Али?
Али. Верно, хозяйка.
Стамо. Справедливо.
Лебедь. Еще бы.
Мария и Ольга (в один голос). Так что же, что?!
Раша (неторопливо). Наказание им определено суровое… Если же, по-вашему, мягким покажется, так уж не взыщите… Я так решила, и так будет… Итак, передача злодеев в руки полиции отменяется…
Чернов (многозначительно). Хм…
Раша. Не тревожьтесь, господин городовой полицмейстер, не обижу… И на вашу долю достанется… Все, кто не причастен к работорговле, сегодня же поступят в ваш тюремный замок… Вот хоть бы Хват да Топор, замешанные в убийстве и ограблении Даво… Мало вам?..
Карачаев. Да плюс все задержанные при облавах уже поступили в распоряжение властей!
Чернов. Ну, это уж, извините, не ваш подарок… Как хотите, а мне нужны факторши! Для показательного процесса! Чтоб пресечь, наконец, этот чудовищный произвол!
Раша. И какого же приговора вы для них ожидаете?
Чернов. Если вина их будет доказана, я полагаю, лет пять каторжных работ им обеспечены, никак не меньше.
Раша. А можете ли вы поручиться, что она будет доказана?
Чернов. В нынешних обстоятельствах… Сказать трудно… К тому же дело подлежит суду присяжных, на которых, к сожалению, имеются разнообразные методы воздействия…
Раша. Тогда я, с вашего позволения, возьму их себе…
Чернов. Но это беззаконие!
Карачаев (сумрачно). Давайте закроем глаза, Валериан Михайлович… В последний раз…
Раша. Итак, все задержанные нами преступные особы будут отвезены в Аравию и проданы в рабство в самых глухих и недоступных пустынных местах… Пожалуй, Сибирь после этого им покажется раем… Мы отправимся с ними вместе на судне Али… Вызволенные нами девушки уже отправлены домой на мой счет…
(Начало в номере от 16 мая. Печатается по вторникам и четвергам. Продолжение следует.)