|
|
   |
В прошлый вторник вечером шла по Приморскому бульвару, с удивлением отмечала по многолюдности, что в 21.00 жизнь в городе только и начинается (в дневную жару одесситы, видимо, дома отсиживаются). По бульвару гуляли добропорядочные граждане, а за бордюрчиком на склонах выползали из нор (катакомб и люков) бомжики. Две параллельные жизни мирно текли, казалось бы, не пересекаясь...
Вдруг услышала знакомый голос: «Люди, если мы не спасем их, мы не спасем и себя. Не будем говорить о морали. Самое простое: вы видите, что они больны, инфекция распространяется...» Женщину перебили: «Пусть власти ими занимаются. «Власти властями, — ответила Татьяна Макарова, — но в Библии написано: самое страшное, что есть в мире, — равнодушие...»
Татьяна Макарова часто слышит, что она — «странный человек». Относительно обеспеченная женщина, жила бы в свое удовольствие. А она однажды встретила молодую нищенку с детьми и занимается ею, как собственной дочерью. Квартиру Елене «выбила», пенсию, материально поддерживает. И даже пытается найти сестер и братьев Лены, которых когда-то государство взяло на свое попечение, лишив родительских прав — на пятерых детей — пьющих отца и мать.
Старшую сестру Таню уже нашла. Бог помог: Татьяна служит послушницей в Свято-Архангело-Михайловском монастыре, а одна из монахинь увидела как-то Елену в трамвае и поразилась — одно и то же лицо! Подошла, поговорила. Вскоре сестры Савицкие встретились. Об этом «Вечерка» рассказывала.
Я побывала вместе с Татьяной Макаровой у Тани в женском монастыре. Поведала женщина непростую свою историю. С трех лет до 17 скиталась по интернатам для умственно отсталых детей. Каково ей там жилось — лучше не пересказывать. Потом до 26 лет находилась в психоневрологическом интернате (обычно его называют «для престарелых») в Барабое. Одна верующая женщина, видя великую веру в Бога у Татьяны, привезла ее в монастырь. Таня — девушка спокойная, трудолюбивая. Ей дали келью, и стала она работать на кухне. Сейчас ей 37 лет.
Понятно, с голоду в монастыре Татьяна не умирает. Однако хочется ей к сестре съездить (Лена живет в с. Мариновке Беляевского района), а билет на автобус пять гривень стоит, да и без подарочка неудобно к маленьким племянникам прийти. Одежда нужна, обувь, наконец, зубы давно пора вставить! А ведь подаяниями только и живет.
Стали мы спрашивать, какие документы у Тани есть. Она все-таки инвалид детства, очевидно, где-то это подтверждается медицинскими справками, коли в специнтернатах все время находилась.
А никаких документов у Татьяны Савицкой нет. Похоже, никто ее исчезновением из Барабойского интерната не обеспокоился. Уже в 35 лет матушка Серафима оформила ей паспорт — все же человек-то существует! Но пенсию по инвалидности она не получает.
Понимая, что Таня с диагнозом «олигофрения» ничего от чиновников не добьется, имея печальный опыт марафона установления инвалидности Лены, Макарова, как она выразилась, «бахнула» письмо Президенту. Она рассказала о разбросанной по вине властей семье Савицких. В конце задала вопрос: «Зачем государство забирает у родителей детей, если само потом ведет их к гибели, затрачивая при этом огромные средства на содержание в интернате?»
Т. В. Макарова хотела обратить внимание не только на Таню и Лену (Лене тоже надо каждый год проходить переосвидетельствование на инвалидность), а вообще разрешить проблему сирот-инвалидов, которые сами не в состоянии приспособиться к нашей жизни.
Вскоре ей позвонили из главного управления труда и социальной защиты населения облгосадминистрации (очевидно, письмо «спустилось» туда): чего, мол, вы хотите? Т. В. Макарова предупредила сразу: только не отписку. Татьяна разъяснила, как она видит ситуацию: нужно сделать запрос в Песчанскую школу-интернат (архивы там сохранились, как подтвердили в телефонном разговоре, но на руки частному лицу документы не дают), что Савицкая является инвалидом детства, а потом пройти обследование, собрать необходимые справки и добиваться пенсии за все пропущенное время. Что же касается Лены... «А что Лена? — удивились на том конце провода. Она же устроена». «Так устроена, пока я есть! — пыталась втолковать Т. В. Макарова. — А если меня не будет рядом? Я ее не брошу, конечно, но ведь я не обязана помогать...»
Кажется, ее так и не поняли. Можно было бы привести ответ из вышеназванного управления от 31 июля 2006 года полностью — как образчик отписки, да площади газетной жаль. Суть: с Еленой все и так хорошо, «Татьяна Юрьевна Савицкая, 1969 года рождения, в течение десяти лет пребывает в Свято-Архангело-Михайловском монастыре по адресу: ул. Успенская, 4, проживает одна в келье. Обеспечена одеждой и питанием. Полностью удовлетворена условиями проживания и образом жизни... После получения группы инвалидности ей будет назначена государственная социальная помощь... Указанным лицам и в дальнейшем будет оказываться социальная поддержка в случае их личного обращения в местные органы власти или в органы труда и социальной защиты населения...»
Возмущенная Татьяна Владимировна сразу позвонила в управление:
— Неужели у вас нет сердца? Почему вы не хотите помочь обездоленным?
— Мы хотим, — ответили на том конце, — Матушка Серафима обратилась в психоневрологический диспансер, Татьяну должны были взять на обследование, но она от него отказалась...
— И все заглохло? А почему, собственно, матушка Серафима должна заниматься пенсией для инвалида, если на это есть государственная служба защиты населения?
— Да, этим обязаны заниматься соответствующие службы, — согласились в управлении.
— Но какие именно? Почему вы, отказав в помощи, не написали, куда нужно обратиться?
На этот вопрос ответа не было. Соцзащита у нас, конечно, существует. Но если каждого инвалида за руку водить — никаких штатов не хватит.
— Да Татьяна вообще сказала, что всем довольна, благодарит Бога, ей ничего не надо...
Верно, Таня эти слова повторяет, как молитву, при каждом удобном случае. И когда «комиссия» была у нее в келье в лице какой-то женщины (послушница не поняла, кто она и откуда), твердила то же самое. А вот с предложением пройти обследование, как уверяет Татьяна, к ней никто не подходил. Она вообще-то, узнав, что Лена получает более 300 гривень инвалидной пенсии, тоже загорелась ее оформить. Сбудется тогда ее заветная мечта: побывать в Божьих храмах других городов...
15 августа Татьяна Савицкая отправила письмо Президенту: помогите получить пенсию. «Надеюсь на ваше милосердие, да хранит вас Господь Бог», — заканчивается послание.
... Почти те же слова говорила Татьяна Макарова прохожим на Приморском бульваре: «Будьте милосердны, и будет Бог хранить вас». Кто-то задумывался, кто-то усмехался. Но добрые примеры есть. Лене с ее детьми в последнее время помогали, например, в «Инто-Сане», в детской больнице на Слободке... Люди помогали: Игорь Лопатюк, Марина Глушко, Людмила Стулий, Жанна Каспрук, Наталья Сидорова, Сергей Морозовский, Сергей Сергеев... Благодаря им, семья Лены Пилипенко живет нормальной жизнью.
Татьяна НЕПОМНЯЩАЯ.