|
|
   |
Чернов выходит в одну дверь, а через некоторое время через другую в кабинет врывается молодой Фортацци в припорошенной снежком дорогой собольей шубе, с меховой же шапкой в руке.
Карачаев. Проходите, проходите, мы в полном вашем распоряжении...
Николай. Благодарю... Да... Вы знаете мои обстоятельства... Кому же, как не вам, их не знать... А потому приступаю к делу без околичностей... Говорю вам прямо: что можно сделать для отыскания Марии? Если потребны деньги, не стесняйтесь, скажите. Я понимаю, они могут понадобиться за сведения агента, для награждения свидетеля, наконец, для выкупа... Если надобна помощь людьми или какими-нибудь другими средствами, то и она вам будет предоставлена... Говорите же, не молчите...
Карачаев. Поверьте, мы благодарны вам за ваш искренний порыв и великодушные предложения. Верьте также и в то, что все средства, какими только располагает городская полиция, уже задействованы, и более того предпринять возможно едва ли. Что до денег, мы вынуждены отказаться от вашего предложения...
Николай (удивленно). Что так?
Карачаев. Молодой человек, при всем нашем к вам глубочайшем расположении, не можем не констатировать и того, что вы в Одессе человек новый. А потому ваша неосведомленность вполне извинительна. Вы, видно, не читали в последнее время местных газет и не знаете о предъявляемых полиции обвинениях в злоупотреблениях, как то и в мздоимстве. Так что у вас появляется возможность убедиться в обратном. Что до вашего личного участия в открытии преступников, оно может быть довольно-таки деятельным...
Николай. Каким же образом, коль скоро вы наотрез отказываетесь от моей помощи?
Розен (с плохо скрываемой ложной многозначительностью). Не всё так просто...
Карачаев. И то верно... Предлагаю обратиться к вашему дяде, видному коммерсанту Полодузову. И вот по какому поводу. Он — человек авторитетный, ему доверяют, его знают во всех общественных кружках — коммерческих, думских, национальных, артистических. В свою очередь, он знаком чуть ли не со всеми одесскими факторами, а это лучшие знатоки городских дел, начиная от привоза портера и эля, цен на зерно и шерсть до обстоятельств покражи банковой кассы или скандала в доме терпимости. Признаюсь, в их числе лучшие наши агенты. Полодузов сведет вас с нужными людьми, и таким образом вы будете в меньшем подозрении и, весьма вероятно, подкрепите собранные нами сведения своими собственными. Вот это-то и будет достойное вспомоществование в нашем расследовании. Согласны?
Николай (с воодушевлением). Безусловно! Спасибо! Немедленно отправляюсь к дяде и рассчитываю на полное его содействие.
Карачев. Желаю успеха!
Розен. С Богом!
Младший Фортацци энергично идет к выходу и скрывается за дверью. Из-за двери с противоположной стороны осторожно выглядывает Чернов, судя по всему, подслушивавший этот разговор. Убедившись в том, что Николай ретировался, он снова появляется в кабинете.
Чернов (облегченно промокая лоб платком). Уф, господа, как ловко вы, однако, его спровадили...
Карачаев (весело). Нет ничего проще... Направлять нашу молодежь столь же почетная обязанность, как и услаждать высшее начальство. Верно, доктор? Предложенный нами метод отыскания самый действенный и верный. Пусть наш протеже выйдет из-под малейшего надзора и мелочной опеки полиции. Пусть ищет сам. Стремление его естественно, пламенно, и ни у кого не вызовет подозрения. Поиски пропавшей красавицы-невесты, да и только! Знаете, а ведь ему, пожалуй, повезет быстрее нашего. Я жду от него отменного результата, тем более что в разысканиях своих он будет неутомим...
Перекресток Ришельевской и Дерибасовской улиц. Под окнами «Английского магазина» братьев Стифель — деревянные столики менял-евреев. Монеты чуть ли не всех стран мира поблескивают из-под медной сетки, покрывающей столешницы. К менялам обращаются желающие променять серебро на ассигнации, лиры на рубли и проч. Слышны возгласы: «Пяток на сотню!», «Ну и лаж!», «Эй, дядя, а грош-то, небойсь, из олова?!». К одному из менял подходит Николай Фортацци. Для вида отдает что-то для промена.
Николай (меняле). Аарон, мне тебя отрекомендовали...
Меняла недоверчиво смотрит на Фортацци.
Николай (для убедительности прибавляет). Мой дядя Полодузов отрекомендовал... Я Фортацци-младший...
Аарон. А-а!.. Вот оно как... То-то я вижу знакомые черты...
Николай. Аарон, ты знаешь мои обстоятельства...
Аарон. Да кто ж, интересно знать, не слыхал о несчастье в доме Даво...
Николай. Ты сидишь на бойком месте и уж беспременно ведаешь куда более кого другого...
Аарон. На слух покуда не жалуюсь...
Николай. Так вот. Если б ты мог сказать мне что-нибудь утешительное из услышанного, я был бы тебе много признателен...
Аарон. Э-э-э, молодой господин, с вас я брать ничего не хочу. Пусть там хоть что говорят о сынах израилевых... У мазурика спуртить (скупать краденое) — канарейку там с путиной (часы с цепочкой), двуглазые с камбалами (бинокли и лорнеты) или, допустим, на фатеру пристроить, ежели кто из беглых прихрял (приехал) — так это лады. А чтоб за такое работить (дело обделывать)... Чем смогу, помогу... Только чтоб фигу (доносчика) из меня не сделали...
Николай (немного растерянно). Не вполне я тебя понял, Аарон, да понял как надо. Так что не сомневайся.
Аарон. Вам нужен кто-нибудь из хорошо осведомленных трущобных героев и бродяг... Да как к ним подобраться, чтоб самому в стороне остаться, да на шило случаем не напороться, готэню-готэню...
Николай. Город, переполненный мошенниками, так неужели же нельзя к какому нечаянно подступиться...
Аарон. Нашел, сударь мой, нашел... Назову-ка я вам один трактир, где собираются мешки (скупщики краденого), да куда разные темные личности за своею надобностью хаживают. Пойдете на «чистую половину», а то, поди, толкуете, мол, коли преступники — так уж на грязной. Хе-хе... Нет. А за «чистой половиной» с биксом (бильярдом) и «квартира» тебе имеется, и «угол маруший», и выход на балку. Так что смекайте да за буфетчиком и прочею челядью приглядывайте. А как трактирщик явится, так вдвойне глядите, с кем перемигнется, с кем перемолвится. Приглядите кого, да вроде как по случаю разопьете косушку, потолкуете. Да, глядите, не шибко-то шустро наводите речь на своё, а то, пожалуй, раскусят и ломату вам зададут знатную (то есть сильно поколотят), кабы не похлеще.
Николай (неуверенно). Да-а, дела...
Аарон. Еще одно. Извольте, соболя-то свои дома оставить... Перемените наряд свой полностью. Преобразитесь, сделайте милость...
Николай. Понятно... Я в долгу не останусь, Аарон!
(Начало в номерах от 16, 18, 23, 25, 30 мая, 1, 6, 8, 15, 20, 22, 27 июня, 6, 11, 13, 18 июля. Продолжение следует.)