|
|
   |
«Вечерняя Одесса» уже сообщала о выдающемся успехе украинских шахматисток. На Олимпиаде в Турине они впервые в истории завоевали золотые медали, опередив признанных фаворитов — Россию, Грузию, Китай, Венгрию, США...
Тренировал нашу команду одесский гроссмейстер Вячеслав Эйнгорн, на первой доске играла Наталья Жукова. Беседа с лидером украинской сборной получилась эмоциональной и насыщенной, и речь в ней шла не только об Олимпиаде.
Кто под первым номером?
— Наташа, какой по счету была для вас Туринская олимпиада?
— Шестой! Когда в Италии об этом узнавали не слишком сведущие в шахматах журналисты, обычно следовал вопрос: сколько же вам лет? «Не столько, сколько вы думаете», — отвечала я. Ведь наши Игры проходят раз в два года, а не в четыре.
— И, тем не менее, в каком возрасте вы дебютировали на Турнире наций?
— В семнадцать. Начинала с четвертой доски, но уже с 1998-го играю исключительно на первой.
— Не было конкуренток?
— Просто я не умею играть на второй-третьей досках! Свою лучшую игру показываю при наличии сильного настроя, а против слабых соперниц как следует настроиться не удается.
— Значит, и на сей раз лидерское место вам было обеспечено?
— Как раз наоборот! Начнем с того, что впервые сборная, которой руководил Вячеслав Семенович Эйнгорн, проводила тренировочные сборы за полгода до Олимпиады. Причем готовились не четыре человека, а шестеро. Правда, за мною и Катей Лагно места в команде были забронированы, а остальные считались полноправными кандидатами на поездку в Италию. В итоге отсеялись Таня Василевич и Наташа Здебская, и компанию нам составили Инна Гапоненко и Аня Ушенина. А с распределением по доскам вышла такая история. У Лагно рейтинг на тот момент был несколько выше, чем у всех остальных. И меня сразу предупредили, чтобы готовилась выступать вторым номером. Я сказала, что подчинюсь любому решению тренера, но предупредила, что за положительный результат не отвечаю — это будет совсем другая игра. В результате Вячеслав Семенович за день до старта объявил, что на первой доске все-таки будет играть Жукова.
— Рисковал?
— Рисковал. Беря в команду абсолютную дебютантку Аню Ушенину, он тоже рисковал. Но мы выиграли, значит, тренер угадал, не ошибся.
С весельем и отвагой
— Старт у вас сложился...
— Хуже не придумаешь! В первом туре сыграла вничью с Жильцовой из команды слепых, а во втором не смогла переиграть нигерийку. Я даже ее фамилии не знаю, она и рейтинга-то международного не имеет! Говорила же, что не могу против таких соперниц играть! Тренер за голову хватался, думала, он меня сразу домой, в Одессу, отправит. Нет, велел отдыхать. «Иди, набирайся сил и подумай о том, как ты играешь», — с этими словами оставил в запасе.
— Таким образом, третий тур вы пропустили, а в четвертом вас ожидала сборная России...
— Это был переломный момент. Неожиданно тайм-аут попросила Катя Лагно. Я сама уговаривала ее сыграть. До сих пор она все партии выигрывала, и ее отказ ослаблял команду. Но Лагно была непреклонна: «Устала». Тренер же отреагировал спокойно: «Будем играть без нее». Моя партия, как и следовало ожидать, оказалась решающей. На второй и третьей досках — ничьи, остались мы с Сашей Костенюк. Позиция — обоюдоострая, у обеих жесточайший цейтнот, вокруг — толпа народу, судьи к столику с трудом продрались. Сначала ошиблась я, и Саша выиграла фигуру. Можно было сдаваться, в воздухе ощущалось настроение толпы: зачем она мучается? Но я продолжала сопротивление, вопреки здравому смыслу. И накал борьбы плюс нехватка времени сказались. Теперь уже ошиблась Костенюк, и я не только спасла партию, но даже выиграла. Россиянки рвали и метали! К ним страшно было подходить — такие искры от них летели. Мы по-прежнему отставали на очко, но чувствовалось, что игра пошла. Нона Гаприндашвили по ходу турнира, когда еще ничего не было ясно, подошла ко мне и сказала: «Наташа, вы заслуживаете первого места».
— И много у вас на Олимпиаде было таких сумасшедших поединков?
— Да вы знаете, какие «звери» на первых досках играют?! Индуска Конеру — второй номер мирового рейтинга! Костенюк — третий! Болгарка Стефанова — экс-чемпионка мира! У Конеру и Костенюк я выиграла впервые в жизни. Со Стефановой у нас давние счеты. Она меня выбила в
1/8-й финала первенства мира, обыграла в борьбе за 3-е место на чемпионате Европы. Зато я победила ее на супертурнире в Краснотурьинске, где заняла 1-е место. При этом мы — ТАКИЕ подруги! Перед партией ко мне подходили коллеги, говорили: хорошо, что вы дружите. Ага! Вы бы видели ее настрой! Чемпион мира должен не просто хорошо играть в шахматы, но и внушать ужас в какой-то момент. Стефанова в этом отношении — образец, она буквально подавляет за доской. Но я устояла.
— Как сборной Украины удалось выйти вперед?
— После матча с американками. Мне противостояла наша бывшая соотечественница Анна Затонских — очень сильная шахматистка, но с некрепкой нервной системой. Я прекрасно знала ее слабые стороны и играла активно, не боялась жертвовать. Инна Гапоненко, в свою очередь, победила Ирину Краш. Мы выиграли со счетом 2,5:0,5 очка и обошли Россию. Долгое время мы немного отставали, что, по мнению Эйнгорна, было нам на руку. «Отсидимся в тени, а на финише накатим», — говорил он. Прямо как Борзаковский на дистанции! А когда вырвались вперед, Вячеслав Семенович неожиданно засомневался: «Не слишком ли рано вы, девушки, спуртовали?» О-оо! До финиша остается три тура, а он «не слишком ли рано». Что же нам, специально проигрывать?! «Ладно, — согласился тренер, — выиграли — так выиграли. Только не расслабляйтесь».
— Когда вы почувствовали себя чемпионками?
— В предпоследнем туре. Мы обыграли индусок, а россиянки свой матч завершили вничью. После моей победы над Конеру разрыв между нами и преследователями достиг двух очков. Тут же в зале начинаем обниматься с Катей Лагно, нас все поздравляют. Только наш тренер не спешит выражать эмоции. «Да улыбнитесь же!» — кричим мы ему. А он по-прежнему серьезен: «Рано радуетесь, впереди еще тур. Возможны варианты». Какие варианты?! Два очка разрыва, и осталось отыграть последний тур. Это нам нужно проиграть всухую, а россиянкам так же выиграть — у меня с математикой все в порядке. Это просто невозможно! Мы ведь на Олимпиаде всех разрывали. Да с нами теперь вничью сыграть любая команда за счастье посчитает! Но Эйнгорн непреклонен: надо готовиться к заключительному туру. В итоге мы легко сделали с армянками ничью и официально оформили чемпионство.
Дали прозвище — терпите
— Победы над фаворитами и неудачи с аутсайдерами, взаимные ошибки, бесконечные цейтноты — все это характерно для современных шахмат, особенно для женских. Выходит, Эйнгорну удалось создать в команде атмосферу, способствующую итоговому успеху?
— Безусловно! Перед каждым матчем на собрании Вячеслав Семенович просил нас с Инной, на счету которой тоже шесть Олимпиад, поделиться своими соображениями о соперницах Кати и Ани. Опыт есть опыт, я без проблем могу дать психологический портрет любой известной шахматистки. Затем он постоянно опускал нас на землю. «Чему радуетесь? — часто повторял он после очередной победы. — Вы просто делаете свою работу». А однажды буквально сразил. Шли мы на какой-то тур, щебетали между собой. Он вдруг и говорит: «Девочки, вы не справляетесь с намеченной задачей». Как так, мы же все матчи выигрываем?! «А я бы хотел, чтобы вы не просто выигрывали, а со счетом 2,5:0,5 очка». Нет, вы слышали где-то что-либо подобное?! Да, держал нас в тонусе постоянно. Но, наверное, иначе нельзя.
Вы бы видели, какие психологические нагрузки выпадают на шахматисток! Выходят играть — губы дрожат, руки ходуном ходят. Стол, за которым играют, бывает, так от волнения расшатывают, что фигуры падают. Мне никогда не приходилось играть с Каспаровым, но знающие люди говорят, что половину партий он выиграл, еще не сделав ни одного хода, — такая от него идет отрицательная энергия.
— А у женщин, кто в большей мере обладает подобным качеством?
— Стефанова. Она играет в мужские шахматы. Старается подавить тебя психологически. Да не только она. Вспоминаю матч со сборной Грузии. Инна Гапоненко играла с Нино Дзагнидзе. Знаете нашу украинскую штангистку Коробку? У Нино — такое же телосложение. Посмотрев на нее, хочется превратиться в мышку и поскорее забиться в норку. Колоссально тяжело ей противостоять. Так получилось, что Гапоненко и Дзагнидзе последними доигрывали партию. Все ушли, в зале осталось несколько болельщиков, в том числе и я. Когда Инна выиграла, она выдохнула лишь: «Хорошо, что завтра выходной!» Никакой радости от выигрыша, никакой эйфории — как хорошо, что впереди выходной!
— Как же вы справляетесь с таким чудовищным давлением? Вам ведь пришлось играть против всей мировой элиты?
— Стараюсь соответствовать прозвищу, данному мне соперницами, — Сфинкс.
— Никогда бы не поверил. Вы — такая эмоциональная...
— За доской — никаких эмоций. Во время партии мое лицо непроницаемо. Даже сделав неудачный ход, не подаю виду. И соперник начинает нервничать. В чем дело? Почему она так спокойна? Неужели что-то знает, о чем я не догадываюсь? И вместо того, чтобы воспользоваться ошибкой, начинает искать защиту от несуществующей угрозы.
— Да, с нервишками у шахматисток, наверное, дела обстоят неважно?
— Еще бы! Очень хорошие нервы пока у Кати Лагно, но ведь она еще молодая. Вот поиграет на высшем уровне несколько лет, тогда поглядим. У меня в Одессе есть очень хороший мануальщик-иглотерапевт. После очередного серьезного турнира иду к нему на прием, и каждый раз он в шоке — такое истощение нервной системы. Он-то и занимается ее восстановлением. В принципе этот вопрос должен находиться в компетенции федерации. В конце концов, мы находимся в штатной команде, получаем там зарплату. Но до нас никому дела нет. Ладно, я могу себе позволить пользоваться услугами такого специалиста, а кто-то — нет, или по молодости недопонимает опасности. Плохо это.
Не мечта, а задача
— В общем, без ложки дегтя все-таки не обходится.
— Шахматисты в принципе у нас вниманием не избалованы. К примеру — чемпионаты Украины. Уровень, на котором они проводятся в Алуште, не выдерживает никакой критики. Поэтому сильнейшие гроссмейстеры их попросту игнорируют. И дело не только в призовых. Важно отношение к личности. А оно оставляет желать лучшего.
— Где же выход?
— Не знаю. У меня, например, мечта — организовать чемпионат страны в Одессе. Вернее, не мечта, а задача. Включила все свои связи и знакомства. Даже накануне Олимпиады в ущерб подготовке встречалась с людьми, созванивалась. Хочется, чтобы девушки жили в хороших гостиницах, играли в красивой обстановке, в какой-нибудь картинной галерее, например. Если будут созданы такие условия, то и спонсоры появятся. Шахматы все-таки еще и искусство.
— Как в этом отношении был организован ваш быт в Турине?
— Ой, не хочется вспоминать. Даже не представляла, что олимпийцы живут в столь спартанских условиях. Шахматисты привыкли к другому отношению.
— Хорошо, быт — спартанский, тренер — суровый. Хотя бы после награждения удалось отпраздновать победу?
— В полной мере. В ресторан пригласили ребят из мужской сборной. Медали с шей не снимали, Кубок Веры Менчик принесли с собой. Он, кстати, разыгрывается с 1957 года, весь побитый какой-то, обшарпанный. Президент Федерации шахмат Украины Виктор Михайлович Петров настолько был поражен внешним видом Кубка, что пообещал за свой счет отреставрировать его. Были и шампанское, и танцы, и автографы... Когда Кубок попал в мои руки, я вслух стала читать выгравированные на нем надписи: «СССР... Грузия... Китай... Украина! Девчонки, вы представляете, что мы сделали?! В какую компанию попали?!»
Анатолий МАЗУРЕНКО.