|
|
   |
В четверг в «ВО» вышла заметка «Особнячок у моря». Речь — о детском саде в хорошем месте, который задумал прибрать к рукам некий предприниматель. Но он один раз появился у заведующей, больше от него известий не поступало, а официальных документов от властей на сей счет нет, так что говорить пока как бы не о чем. Но с заведующей детским садом № 123
Т. И. Шугалей 2 августа в три часа пополудни произошла история, о которой сама она рассказывает так:
— Первого августа в детский сад пришла молодая женщина с просьбой принять ее ребенка, 2002 года рождения, в наше заведение. Наш сад нравится родителям, он перегружен, свободных мест не бывает. Но сами родители постановили, что вступительный взнос с новых детей составляет 400 гривень (это называется «добровольная помощь детскому саду при поступлении»). Я объяснила это женщине и сказала, что, если это условие ее устраивает, пусть добавляет еще 50 гривень на питание и приводит ребенка. Я же кого-то из малышей переведу к старшим (сделаю комплектацию по возрасту) и освобожу место.
Женщина пришла на следующий день, часа в три. Мы пили кофе. Я тут же к ней вышла. Мы зашли в медицинский кабинет. Я объяснила ей кое-какие нюансы оформления документов. Разговор мы почти закончили, тут раздался телефонный звонок. Разговаривая по телефону. я уложила документы новенького в файлик и туда же вложила деньги (даже не пересчитав), которые женщина положила на стол со словами: «Возьмите, пожалуйста, сейчас — я боюсь потерять место в этом саду».
Деньги я брать не боялась: родительский комитет дал мне разрешение (оно запротоколировано) на передачу взносов. Кассир у нас в настоящее время в отпуске, позже я передала бы деньги ей. Замечу, что в кабинете в тот момент находилась одна из моих сотрудниц — пришла позвонить по телефону. Она видела и слышала все происходящее. Деньги я не спрятала в сумку или в карман, в том же файле положила на стол. Мне не стыдно смотреть в глаза родителям и коллегам. Да, сумма значительная, но у нас в саду видно, куда идут собранные средства. Сейчас вот котельную делать надо, сантехнику менять, пол задумали линолеумом покрыть... Это все родители, за что я им очень благодарна.
Молодая женщина, отдав деньги, быстро вышла, почти выбежала из кабинета. В коридоре она едва не сбила с ног нашу сотрудницу. Через секунды я услышала какое-то движение в коридоре и пошла к двери — узнать, что происходит. Дверь открылась, и пятеро молодых людей стали как бы впихивать меня назад. Один из них показал мне серые «корочки», но я в растерянности не прочитала, что там было записано.
«Вы обвиняетесь в получении взятки!» — сказали мне. Я ответила: «Не скрываю, что взяла деньги, вот они, на столе». Я протянула руку к файлу, хотела посмотреть фамилию того «ребенка», с которым меня подставили, но раздался крик: «Руки на стол!».
Пересмотрели мои вещи. Забрали записные книжки. Спросила: «Зачем?». Ответили: «К делу приложим». Ни позвонить, ни выйти из кабинета мне не позволили. Даже в туалет.
Затем повезли в Шевченковское отделение милиции, что находится на ул. Канатной. Кстати, там я увидела понятых — молодых мужчину и женщину, которых в момент задержания меня с поличным, якобы, пригласили с улицы. Они вели себя так, что было видно: не посторонние они тут.
Тон и выражения у того, кто меня допрашивал, были такие, что пришлось напомнить: я все же женщина, нельзя ли повежливее. Следователь, правда, стал вести себя мягче. Держали меня до десяти часов вечера. Двое моих детей и муж стояли в это время под стенами милиции. Я долго не соглашалась подписать протокол допроса. Я не понимала, почему мне не дают написать объяснение собственноручно. А следователь, записывая за мной, как-то слегка искажал мои слова. Фон получался нехороший.
Дошло до начальника. Кое-что в тексте мы поменяли. Но вот сейчас думаю, что в спешке что-то я упустила. В частности, вспоминаю, что есть в протоколе фраза: я-де приму ребенка, если дадите деньги. То есть, получается, я требовала взятку. А я лишь объясняла, какое требование выставил родительский комитет. Но подписала — подписала. Меня отпустили домой с тем, чтобы завтра я пришла к 9.00.
В среду я пришла утром. Полтора часа ждала разговора — сидела на диване и смотрела телевизор. Потом меня отвезли в Приморскую районную прокуратуру. Следователь был занят, попросил прийти вечером. Пришла вечером. Следователь был занят, попросил прийти на следующий день вечером...
На этом остановимся. Когда я в четверг позвонила из редакции в прокуратуру (без надежды что-либо узнать — оно так и вышло), следователь мне сказал: «Во-первых, я не обязан перед вами отчитываться; а во-вторых, пока идет проверка, не могу ничего сказать...».
Татьяна НЕПОМНЯЩАЯ.