|
|
   |
На одесском телевидении стартовала принципиально новая информационно-аналитическая программа «Бэкграунд». Ее автор, журналист Юрий Селиванов, рассказал нашему корреспонденту о причинах создания этой программы, ее профессиональных особенностях и мировоззренческих основах.
— Итак, почему собственно — «Бэкграунд»? Почему английское слово, неужели русских не хватает?
— Вообще говоря — в русском языке едва ли не третья часть слов иностранного происхождения. Мы ими пользуемся, и никаких вопросов это не вызывает. Есть телепрограмма «Постскриптум» на ТВЦ, слово латинское, но все знают, что оно означает. Так вот, «бэкграунд» для профессионального журналиста — тоже слово родного языка. Знаете, в каждой профессии есть набор профессиональных терминов. Это один из них. «Бэкграунд» — это составная часть телерепортажа, в которой раскрывается или анализируется подоплека событий и явлений. Долгое время у нас в стране заниматься аналитикой было не модно, наверное, потому и обозначен данный творческий процесс языком той нации, которая в этом искусстве больше преуспела. Точно так же все знают слово «компьютер», и почти никто не помнит советскую аббревиатуру — «ЭВМ».
Но есть и обратные примеры — русское слово «спутник» давно стало международным, а вот английское «сателит» только в последние годы входит в обиход.
— Зачем телезрителю еще одна информационно-аналитическая программа? Неужели вы думаете, что ему не хватает тех, что уже существуют?
— За всех телезрителей не отвечу, а вот за себя скажу. Я ведь тоже телевизор смотрю. И лично мне хорошей, качественной аналитики очень не хватает. Особенно не хватает ее в сугубо телевизионном смысле. Понимаете, стул и стол с «говорящими головами» — это плохое, скучное телевидение. И аналитика такая плохо воспринимается. Людям надо показывать не столько себя любимых, сколько реальные события, и на фоне этих событий анализировать их подоплеку. Кроме того, если вы заметили, у нас обилие ангажированных программ. Их легко и приятно смотреть — всегда знаешь, кто плох, а кто хорош, и вообще, кто виноват и что делать. Но именно поэтому смотреть такие программы скучновато. Я надеюсь, что «Бэкграунд» избежит этой участи. Как-то я спросил своего работодателя: «Есть ли какие-то особые требования к содержанию программы?». И знаете, что он ответил: «Единственная просьба — говорить на доступном людям языке». А это никак не противоречит моим взглядам на телевидение.
— А какие события интересуют вас, в первую очередь?
— Те же, что и любого думающего человека. Понимаете, каждый такой человек — сам себе Вселенная, со своим миропониманием и индивидуальными точками отсчета. Никто из нас, жителей Одессы, не живет только городскими делами или проблемами своего двора. Потому мы и называемся «хомо сапиенс», что способны улавливать связь событий и явлений совершенно разных калибров — от вселенских до семейных, и через понимание этой взаимосвязи выходить на новые уровни познания мира. Для меня и нашей программы нет водораздела между событиями городской жизни и мировыми процессами, все это — разные стороны единого потока жизни, анализировать которые, вне их взаимосвязи, невозможно. Поэтому не удивляйтесь соседству в нашей программе материалов о событиях в Узбекистане и... на одесском Гребном канале.
— Не слишком ли большие у вас амбиции — анализировать мировые события, сидя в Одессе?! Ведь обычно этим занимаются столичные журналисты, у которых и возможностей, и средств побольше.
— В смысле средств мы с ними соревноваться не будем. Потому, что незачем. Я скажу парадоксальную вещь: не всегда возможность побывать на месте события равнозначна его лучшему пониманию. Недавно один наш киевский коллега оказался в мятежном узбекском Андижане. И что он оттуда привез? То, что видел. А видел он исключительно одну сторону — повстанцев. Отсюда и полная «скособоченность» его репортажа. Не зря классик сказал: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии».
К тому же наша программа и не претендует на репортерское первенство в освещении событий — это просто не наш жанр. А вот оценить то или иное явление с позиций наших знаний и жизненного опыта — задача вполне посильная. Разумеется, для этого кое-что в жизни надо и самому повидать.
— А вы повидали?
— Ответ: скорее да, чем нет. Прожив почти пятьдесят лет, каждый увидит многое. Я — не исключение. Мне удалось пожить и в Советском Союзе, и в Восточной Европе, и в Украине, послужить в армии, поработать на заводе, освоить профессию журналиста, увидеть войну, попутешествовать. В общем, получить массу впечатлений, с которыми я могу соотносить нынешние события. Я вообще убежден, что журналист, по-настоящему, может состояться только годам к сорока пяти — раньше у него просто не хватает жизненного опыта, чтобы сделать в своей профессии что-нибудь стоящее.
— Вы говорите странные вещи. Сейчас в журналистике — одна молодежь. Тридцатилетние уже считаются пожилыми.
— И очень плохо. Вы знаете, какой средний возраст журналистов в самой серьезной информационной службе мира телекомпании Би-Би-Си? Сорок пять лет. А на украинских телеканалах — двадцать пять! Вот вам и ответ на все вопросы о качестве и глубине украинских информационных программ. Дети, которые еще должны учиться уму-разуму у старшего поколения, сами пытаются чему-то учить. Выглядит это комично. Впрочем, сейчас и сама профессия журналиста предельно девальвирована. Многие наши молодые коллеги вообще не видят разницы между журналистикой и заказным «пиаром». Но это же все равно, что отождествлять писание бухгалтерских книг с сочинением исторических романов! Кстати, один из главных смыслов возникновения программы «Бэкграунд» как раз в том и состоит, чтобы сделать ее оплотом журналистики в подлинном значении этого слова. Потому, что у нас в стране многие уже забыли, что журналист — это не дежурный рупор начальства, а личность, имеющая профессиональную привилегию на собственное мнение.
— У вашей программы есть какая-то идеология, определенные политические приоритеты?
— Идеология у нас простая — рассматривать жизнь с общечеловеческой, нормальной, точки зрения. Лично я глубоко убежден, что понятие нормы у абсолютного большинства людей одинаковое. Именно поэтому мы не бегаем по улицам голыми, а носим одежду, ходим на работу, а не попрошайничаем в подворотнях, сами воспитываем своих детей, а не отдаем их в приюты. Точно так же общечеловеческая норма существует и в сфере политики. У нас почти двести политических партий, и каждая настаивает на своей идейной неповторимости. Вы в это верите? Я — нет. Очевидно, что практически все партийные платформы похожи, как две капли воды. А все потому, что их создатели не могут никуда уйти от того факта, что существует естественная норма жизни. Ее придерживается большая часть общества и ей же следуют политики — они хотят быть понятыми согражданами. Мы тоже хотим быть понятыми, поэтому и для нас норма — главный ориентир. В соответствии с ней мы и расставляем приоритеты.
— Но получается, что вы будете навязывать аудитории свою точку зрения?
— Не следует путать норму с тотальной усредненностью всего и вся. Кто вам сказал, что понятие «норма» отрицает существование разных взглядов на конкретные вещи? Как раз наоборот — подразумевает. А следовательно, и наша программа будет строиться с учетом различных взглядов непохожих людей. Порой только совокупность разных, но в то же время взаимодополняющих мнений позволяет увидеть картину события во всей ее объемности и многогранности.
— Кто делает вашу программу?
— Только высококлассные тележурналисты. Подчеркиваю — именно «теле». Можешь быть хоть семи пядей во лбу, но, если ты не знаком со спецификой телевизионного жанра, множеством особенностей подачи телевизионной информации, ты будешь скорее обузой. К несчастью, по-настоящему классных тележурналистов в Одессе и Украине немного, и программа пока испытывает определенные проблемы с авторским составом. Но это все решаемо, при том условии, что потребность в качественной журналистике сохранится и впредь. Лично я убежден, что эта потребность в обществе будет только возрастать.
Вел интервью Владимир СТЕПАНКО.