|
|
   |
Эту надпись на рейхстаге 9 мая 1945 г. сделал наш земляк Борис Шевяков. Мы с ним встретились в его доме на Слободке, который сто лет тому назад построил еще его дед. Борис Григорьевич — потомственный одессит. Наш край осваивали его предки.
— Проходит время, и люди все реже вспоминают о самой кровавой войне на земле. Вот я и решил напомнить. И был изумлен, когда получил ответы от канцлера Германии Герхарда Шредера и от Президента Польши Александера Квасьневского. Герхард Шредер прислал даже свою фотографию с личной подписью. Оба главы государств поблагодарили за фотографии, поздравили меня с 85-летием, пожелали здоровья и долгих лет жизни. Они заверили, что они сами, жители их стран не только помнят о войне, но и делают все, чтобы больше никогда не было таких катастроф.
В архиве Бориса Григорьевича немало фотографий, документов. Есть что вспомнить бывшему фронтовику. Самые выразительные фотографии, конечно, сделаны в поверженном Берлине. На одной запечатлена надпись «Одесса. Шевяковы были тоже здесь». Это зал заседаний рейхстага. Вот фотографии с группой однополчан на одном из памятников в рейхстаге. Развалины на Александерплац, разрушенный купол рейхстага...
Путь к Берлину Борис Григорьевич начал от стен белорусского города Рогачева. Через три дня после начала войны здесь разгрузился эшелон, который привез артиллеристов. Почти с ходу им пришлось вступить в бой — немцы были уже на подходе к городу. Наши стояли насмерть. Орудия выкатили на прямую наводку впереди позиций пехоты. Сколько атак противника отбили — не счесть. Но выстояли. И только когда поступил приказ отойти, покинули свои позиции. Потом были бои под Гомелем, Брянском, под Москвой. Когда погнали немцев на Запад, снова пришлось пройти тем же путем, по которому отступали. В боях за Берлин был ранен.
— Борис Григорьевич, когда вспоминаете о войне, что прежде всего приходит на память?
— Друзья и товарищи, которые не дожили до сегодняшнего дня. Это было самое тяжелое — терять на войне друзей, сослуживцев. Вот только что с ним разговаривал, а через какие-то минуты его уже нет в живых. И ведь подчас не просто смерть, а от человека остаются только фрагменты...
А сколько физических мук довелось вынести! Под Орлом, например, нам приходилось ночевать в снегу в открытом поле, при тридцатиградусном морозе. Вокруг не было ни жилья, ни деревца. Долгое время, особенно в начале войны, питались одной перловкой. Оружия не хватало. Если добудешь в бою, значит, будешь вооруженным.
— Как же тогда нам удалось выиграть войну, если все было так плохо?
— Против фашистов поднялся весь народ. Как говорится, стар и млад. А после победы под Москвой убедились, что можем бить гитлеровцев. Промышленность стала выпускать нужное вооружение, боеприпасы. Без того, что давал нам тыл, не справились бы с врагом, у него ведь было все, чтобы разгромить нашу армию, поработить нашу страну. На фашистов работала вся Европа, которую они захватили. Обратите внимание, ведь фашистские вояки вообще не ходили пешком — на автомашинах, мотоциклах, даже на велосипедах. А мы все пешком и пешком. И артиллерия на конной тяге. Это потом у нас появились и техника, и вооружение.
И вот еще что хорошо, что руководил тогда всей страной, всеми военными операциями И. В. Сталин. Мы тогда многого не знали о его неблаговидных делах. Но когда шли в атаку, кричали «За Родину! За Сталина!». Я сам так кричал, и пусть не врут те, кто говорит, что такого не было. В первые дни войны, правда, Сталин, по-моему, просто растерялся, не ожидал такого мощного удара со стороны немцев. Но потом действительно стал настоящим военным руководителем.
— В каких боях довелось участвовать, какие из них больше запомнились?
— Каждый бой мог стать последним для любого из нас. Но особенно жесткие схватки с врагом были в Берлине. Там меня и ранило. Поблизости не оказалось наших санитаров, и меня вытащили из-под огня немцы, которые прятались в соседнем подвале. Там и перевязали. Я у них пробыл часа четыре, пока шел бой. А когда уходил, поблагодарил их всех, назвал свою фамилию, сказал, что я из Одессы. И спустя лет двадцать меня нашел один из подростков, которые были в том подвале. Звали его Рольф Зикмон. Приезжал ко мне в Одессу вместе с дочерью. Сейчас, после объединения Германии, наши связи как-то ослабли.
Коль уж мы заговорили о боях за Берлин, меня больше всего поразили тогда местные жители. Они ведь буквально голодали в то время. И надо было видеть этих изможденных людей, когда они выстраивались в длинную очередь к нашей солдатской кухне! Что делает с людьми война! Как можно допускать, чтобы люди уничтожали себе подобных! Против всех войн надо выступать так решительно, чтобы никому не повадно было пускать в ход оружие.
— Поэтому вы и отправили фотографии поверженного Берлина руководителям Германии и Польши?
— Да, и до глубины души тронуло то, что эти оба занятых человека нашли возможность ответить бывшему фронтовику. Не в пример некоторым нашим чиновникам.
После войны минуло
шестьдесят лет. Сколько воды утекло за это время! Но фронтовые годы навсегда остались в памяти бывших солдат. Пусть не забывают о них и наши потомки.
Дмитрий ПЕТУНИН.