|
|
   |
В отличие от других авангардистов одесской художественной школы, он был модернистом, а не постмодернистом. Он фатально тяготел к естествознанию, а не к гуманитарной сфере (истории), как последующие поколения авангардистов. Его вдохновение и «героический энтузиазм» (выражение любимого им Джордано Бруно) были рождены НТР, объединившей усилия «физиков» и «лириков» для выработки некоего универсального знания. Девизом того времени для ученых были слова Ландау «Заниматься наукой из любви к искусству», а художники, такие, как О. Соколов, руководствовались афоризмом Станислава Лема: «Там, где роют траншеи ученые, мы, художники, должны идти дальше».
В Музее западного и восточного искусства 16 июля (четверг) в 15.00 открывается выставка авторских отборных графических работ разных лет. Место встречи тех, кто знал и помнит Олега Соколова, — итальянский зал незабвенного Караваджо.
Годовщина, разумеется, виртуальная, мистическая. Выставка как бы несет в себе элегический призвук предсмертных строк чувствительного и мужественного одновременно человека:
«Каркает надо мной воронье,
А где мой аист?».
Рождение и смерть — как один поворот колеса судьбы на фоне вечного круговращения природы, с которой О. Соколов жил в слитном единстве и родстве, как многие представители этой профессии до него — профессии, как никакая другая связанной с идеей бессмертия и Жизни Вечной.
Елена ШЕЛЕСТОВА.