|
|
   |
Лизе 17 лет, закончила Балтскую общеобразовательную школу-интернат, учится в Беляевском ПТУ на повара. Отца не помнит, мать сгубили наркотики, бродят по свету старшие брат и сестра, тетя отобрала квартиру.
Трафаретная история сироты. На примере Лизы можно понять, как трудно живется детям, оставшимся без поддержки близких людей. А эта девочка вызывает сочувствие еще и тем, что твердит: «Хочу учиться, хочу хорошо работать и быть нормальным человеком...».
ЧТО ТАКОЕ «общественность»? Что такое «общество»? Это все мы вместе. И каждый из нас, в отдельности. Есть в нашем городе неравнодушная женщина, Наталья, связанная родственными узами с Балтой. Слыша призывы помогать детям, оставшимся без попечения родителей, навещала она их в Балтском интернате. Со многими там сблизилась. Знала, что после окончания девятого класса ребят определяют в профтехучилища области — Савранское, Овидиопольское, Беляевское... Ребята и пишут ей, и звонят.
В конце сентября этого года Наталья поехала в гости к бывшим балтским интернатским ребятам в общежитие Беляевского ПТУ. И поразилась его убогости. Рассказывает: «Говорят, это бывший свинарник, что похоже на правду. Одноэтажное осевшее строеньице, внутри все валится-рушится, окна заткнуты старыми подушками и тряпками, моются живущие в «общаге» в тазиках, в туалет ходят на улицу: после дождя вода там стоит по самые «окна».
Кормят сирот, по их словам, плохо — каша, хлеб, холодный чай, изредка печенье. Фруктов за месяц новой жизни не видели ни разу. У одной девочки заболевание щитовидной железы, ей нельзя есть все подряд. Но не умирать же с голоду. А после «столовской» пищи девочку рвет. Лекарств никто ей выписать не может — медицинских работников в училище нет. У Лизы тоже проблемы со здоровьем — давно кашляет, опасается, что подхватила туберкулез, потому что временами в мокроте видит кровь...».
Наталья пошла к администрации училища с просьбой забрать девчонок на три дня к себе домой: пусть хоть вымоются в нормальной ванной. Директор, спасибо ей, разрешила. И отогревшись в домашнем тепле, видя сочувственное к себе отношение, стали «ничейные» дети рассказывать о своей жизни. Их трудно было слушать, потому что разговор прерывался слезами. Запись этих откровений Наталья принесла в редакцию «Вечерки». И мы решили воспроизвести рассказ Лизы. Наверное, что-то в нем не соответствует истине, что-то девочка видит, понимает не так. Но ведь почему-то же «не так»! Можно ли это поправить?
«Плохо помню свое детство. Наверное, мне было лет восемь, когда мы лишились квартиры и оказались на улице. Маму «присадили» на наркотики. Отсюда и беды. Руководили всем цыгане. Они мне говорили: «Хочешь, чтобы мать жива была? Собирай шприцы». Я собирала. Еще в мои обязанности входило убегать от милиции, когда мать совала кулек в руки. Я очень боялась, что маму
убьют. Но я не кололась, хотя заставляли.
С братом Алешей мы были не очень близки (он пропал потом куда-то, как и мать), а вот сестру Аню я любила. Она мне маму заменяла. Оказались мы с Аней после того, как мать потеряли, в первом одесском приюте на ул. Терешковой, потом в Балтском интернате, после сестру отправили в училище.
Мне нравилось жить в интернате. Люблю порядок, чистоту, уют. В спальне подобрались хорошие девчонки, мы всегда прибирались, приятно было к нам войти. Я старалась учиться, но учеба мне нелегко давалась, лучше бы сразу пойти работать. В Балте напротив интерната, через дорогу, магазин находился, я там помогала по мелочам — и мне помогали, кто чем мог. У меня даже деньги кое-какие водились.
А сестре пришлось хуже. Парней много в ПТУ, они к девчонкам пристают. А пожаловаться некому, взрослые делают вид, что этого не происходит. Сестру два раза изнасиловали. Она от этого забеременела. Аня приезжала ко мне, чтобы я дала ей деньги на аборт. Потом она закончила училище, нашла вроде бы неплохого хлопца, ждала ребенка от него, хотела иметь семью, но его подставили — и он «сел»... Все Анины мечты разбились.
Мне говорят, что и сама Аня разбилась насмерть — попала под машину. Я не верю. Не хочу верить. Мне бы ее найти, нам вдвоем было бы легче. Может, мы бы и квартиру отсудили. Адрес я толком не знаю, но помню, где наш дом находится, даже бывала там, только тети все время нет дома. А соседи говорят, что пойдут со мной в суд и подтвердят, что я в той квартире проживала.
Но главное — найти Аню. Мы не виделись полтора года.
Не удивляйтесь, что все время плачу: у меня психика нарушенная. Психованная я. Стульчиками кидалась в воспитателей, однажды в учительницу книжкой запустила. Но это только если меня «достанут». Не люблю, когда лезут в личную жизнь. Например, родителей трогают. Вы ведь не знаете, какими они были. Кричат мне: «Шлюхой была твоя мать, шлюхой и ты вырастешь!». По какому праву меня обзывают? Вот и доходило дело до психушки, а там успокоительные уколы делают — и становишься совсем ненормальной.
Я хочу быть нормальным человеком! Я раньше в Бога не верила, а теперь хожу в церковь. Помолюсь — легче становится. Господь как будто защищает меня с небес. Хочу, чтобы меня покрестили, не знаю — крещеная ли я...».
После того, как Наталья отвезла девочек в Беляевку, ей позвонила из общежития Лизина подруга: плохо, мол, Лизе — кашляет, задыхается. Воспитателям говорили, но они дали таблетки — и все, а Лизе все хуже и хуже.
Не зная, что предпринять, «общественность» в лице Натальи позвонила людям «государственным» — в Беляевскую райгосадминистрацию (хотя профтехобразование находится в областном подчинении). Меры приняли срочно: девочку поместили в больницу с диагнозом «острый бронхит».
Позвонила Наталья и в областное управление охраны здоровья: почему, мол, медработника нет в училище? Ей ответили: «Потому, что нет кадров...».
На выходные Наталья собирается навестить девочку в больнице: «Мало ли что ей для лечения понадобится...». На каникулы планирует взять домой. Вот только директор училища позвонила в четверг Наталье, высказала упрек: «Почему дети вам звонят? Пусть ко мне обращаются...». А кто же против?
Многие детдомовцы выходят в большую жизнь и, словно слепые котята, натыкаются на ее острые углы. Не находя поддержки, часто гибнут на улице. Зачем же мы их растили 18-20 лет?
Но это глобальный вопрос. И, скорее, риторический. А сегодня просьба к читателям конкретная: давайте найдем сестру Елизаветы. Ведь не иголка в стогу сена. Погибла — пусть уж девочка не надеется на встречу; жива — пусть сойдутся сестры. В материале фамилия не названа, но в редакции ее знают. Откликнитесь, люди!
Татьяна НЕПОМНЯЩАЯ.