|
|
   |
С этой фразы начался разговор в редакции с Натальей Владимировной. Восемь лет исполнилось ее внуку, учится в одной из школ Суворовского района. Когда Игорек родился, мама с папой разбежались в разные стороны. Благо, ничто не останавливало: брак не регистрировали. Бабушка на браке и не настаивала: избранница сына ей не нравилась. Мать записала сына на свою фамилию. Графа «отец» осталась пустой. Невестка попала в разряд матерей-одиночек. Она действительно осталась одна: отец материально помогать отказался и вообще вскоре уехал в Германию на ПМЖ, а бабушка хотела бы помочь, да пенсия не позволяет. «Коли толку с меня в материальном плане нет, — сетует Наталья Владимировна,— то и в моральном отношении знать бабушку не хотят».
Так это на самом деле или нет, а невестка не позволяет видеться с внуком. Работает она на «7-м километре», обеспечивает себя и сына, считает, что никому ничем не обязана. Неделю назад Наталья Владимировна пришла к воротам частного дома невестки, чтобы хоть фрукты передать ребенку, а ей даже калитку не открыли. Так с кулечком в руках и пошла назад, обливаясь слезами.
Пыталась бабушка хотя бы в школе пообщаться с внуком. Но и там не выпустили ребенка на свидание — мама запретила. Раньше учительница, жалея бабушку, передавала нехитрые подарки мальчику, а в этом году отказалась: мать не разрешает. Возможно, потому, что бабушка стала обивать пороги разных инстанций с просьбой разрешить ей видеться с родной кровиночкой.
«Я — биологическая бабушка!» — заявляет Наталья Владимировна, а потом начинает плакать: «Но не юридическая...». Обратилась женщина в службу по делам детей Суворовского района. Там ей ответили, что районная служба занимается исключительно теми вопросами, которые ставит город. Отправилась заявительница в городскую СДД. Сказали, что надо пройти через районный орган опеки и попечительства. Уже при первом телефонном звонке там огорошили отказом: помочь нет возможности, нет у ребенка отца — нет и бабушки по отцовской линии...
Отойдем немного от конкретной истории. Когда-то существовали и областная служба по делам несовершеннолетних, и городская, и районные. Помнится, служба по делам несовершеннолетних Суворовского района сначала страдала от недостатка сотрудников — было их четверо-пятеро, потом семеро... Лет пять-шесть назад укомплектовались полностью по законному расчету: один работник на четыре тысячи детей, а их в районе более 50 тысяч. Времена для детей стояли нелегкие: с середины 90-х годов родители получили право приватизировать и продавать квартиры. Многие родители лишались работы, начинали пить от безысходности, теряя едва ли не за бутылку водки жилье. Детей-бомжиков появилось на улице великое множество. Их надо было вытаскивать из подвалов и люков, устраивать в детские дома и интернаты. 12 сотрудников Суворовской СДН работали активно. В 2007 году, к примеру, забрали из неблагополучных семей около 40 детей. Однажды задала службе вопрос, а точнее — констатировала факт: малолетних бродяжек в городе стало значительно меньше. В ответ услышала шутливое: «Старые» беспризорники повырастали, а новых ребятишек мы на улицу не выпустили». В 2009 году районные службы по делам детей неожиданно распустили, передав дела городской структуре. Остались территориальные отделы с двумя-тремя сотрудниками. Неблагополучных семей, увы, меньше не стало...
Но выводы службы по делам детей мало что значат для суда, к которому, видимо, дело клонится. Более весомой считается рекомендация районного органа опеки и попечительства. Поэтому бабушку направили туда. На звонок из редакции в опеке ответили: «Дела должны вестись в соответствии с законодательством. Если бабушка предъявит документы, подтверждающие родство с внуком, будем разбираться. Если таких документов не окажется — не стоит вести беспредметный разговор...».
Как подтвердить родство? Только через медицинскую экспертизу с последующим решением суда, что стоит немалых денег, которых у бабушки нет. Остается посоветовать: налаживайте отношения с невесткой.
Услышав эти слова, заплакала бабушка: «Попросите хотя бы школу, чтобы меня пустили на праздник, где Игоречек выступает на сцене с акробатическим номером». Позвонила я в школу. Директор вздохнула, поскольку ситуацию хорошо знает: «Не имеем права вмешиваться в личную жизнь». Относительно праздника улыбнулась: «Да ведь зрители к нам без билетов приходят, бабушке дорога не заказана. Но позволит ли мама увидеться с Игорем — дело семейное».
Это семейное дело — казалось бы, частный случай. Однако из разговоров с инстанциями, занимающимися детскими проблемами, стало ясно: не так уж редко бабушки-дедушки не видят внуков из-за того, что родители не позволяют. Родные люди обращаются в суд, где назначают свидания старым и малым в строго определенные дни и часы (бывает, еще и под контролем родителей). В случае с «биологическими» бабушками того хуже: их как бы в природе не существует. Не хватает в наше время молодым любви по отношению к старикам, а старикам — мудрости в отношениях с молодыми. Не получается жить по-человечески. Страдают от этого больше всего дети, стоит представить мир их глазами. Что думал Игорек, когда захлопнулись ворота перед Натальей Владимировной? Бабушка уверяет, что внук стоял возле окна и долго смотрел ей вслед — пока не скрылась из вида...
Татьяна Непомнящая