|
|
   |
Туда я отправилась в гости поздним вечером в среду, ближе к отбою. По просьбе родителей воспитанников школы-интерната № 7. Точнее, по жалобе. Дело касается не их «домашних» детей, а сирот. «Государственных» ребят в интернате немного, но их на лето надо куда-то пристроить. На этот раз направили более десяти воспитанников, в основном младшего возраста, в санаторий «Пограничник», где отдыхали и оздоравливались семьи военнослужащих с детьми.
Санаторий находится в Аркадии, на Гагаринском плато. Виден он сразу: среди елей и вечнозеленых деревьев просматривается памятник военному с собакой. Должно быть, Карацупе. Территория поражает ухоженностью.
В этой приятной ухоженности я заблудилась. Проскочила одноэтажное невзрачное строеньице, приняв его за некое подсобное помещение технического персонала. Пришлось спросить девочку лет 13, которая отдыхает в санатории с папой, не встречала ли она тут... Ну, в общем, вот... Деток больных. Юлия объяснила довольно толково, как я позже оценила. Тем не менее, попросила ее проводить меня. «Ой, я из-за вас на дискотеку опоздаю!» — запричитала девочка.
«Моим» детям дискотека не светит. Им вообще в эти три дня светило только солнце. Бывает, на открытии лагеря в честь праздника покажут какой-нибудь спектакль или выездное цирковое представление. Тут же — заехали, и хватит. Спихнули ребятишек. Воспитатели развлекали их, как могли.
Две женщины, ночные воспитатели, когда увидели удостоверение корреспондента «Вечерней Одессы», стеной встали на пороге: «Мы с вами разговаривать не уполномочены, приходите завтра, когда будет администрация». Постаралась охладить их пыл: «Вопросов нет ни к воспитателям, ни, тем более, к воспитанникам. Однако журналист имеет право посмотреть условия содержания больных детей по поступившему в редакцию заявлению. Не нарушайте Закон о печати». Последняя фраза женщин впечатлила, и они расступились. «Осмотр» занял три минуты. Две спаленки, два санузла да нечто вроде прихожей — все «апартаменты». Если бы домишко предназначался для здоровых детей, сказала бы, что о такой «эксклюзивности» можно только мечтать.
Но когда семилетний Женечка передо мной долго преодолевал обычные ступеньки крыльца, а Лера безнадежно пыталась в ходунках вырваться из плена спальни, чтобы сходить в туалет (не получилось, воспитательница отнесла туда девочку на руках), пришлось закусить губы.
Похоже, в этом домике раньше обитали строители. Побелено-покрашено. Однако дышать нечем — помещение долго стояло закрытым и за три дня проветриться не успело. Через пять минут пребывания в спальнях захотелось немедленно выйти на воздух. Что я и сделала.
Успев заметить главную опасность — пожарную. Одна розетка располагалась прямо на уровне Женькиного роста, и шустрый малый уже трогал ее пальчиком. Такой может и проволочку найти, чтобы от нечего делать провести эксперименты. Другие розетки тоже находились в зоне досягаемости детей. Во многих местах (например, у холодильника) электропроводка была «отремонтирована» с помощью синей изоленты. Однако она уже горела: на свежей белой стене (недавний случай, значит) остался черный след короткого замыкания.
Когда-то на заре туманной юности довелось работать учителем в санаторной школе-интернате, иногда подменяя заболевших воспитателей. Первая заповедь, которую передали мне коллеги как дежурной: детей считать самой «по головам», действуя со списком воспитанников от руководителей групп по принципу «доверяя — проверяй». Количество детей с разделением по половому признаку ежевечерне с фамилией дежурного воспитателя подавалось в пожарную часть. Вновь прибывшим сотрудникам администрация школы-интерната в обязательном порядке рассказывала нашумевшую на всю страну историю: молодой пожарный погиб, пытаясь в огне отыскать еще одного ребенка. А мальчик существовал только на бумаге. Ошибочка вышла в интернате. От того объяснения только горше было матери погибшего парня.
Историю я пересказала ночным воспитателям седьмого интерната. Женщины переглянулись: никуда ничего сообщать не требовалось. Постучала по полой, едва ли не картонной стенке: вспыхнет, как спичка. Успеете вытащить одного-двух таких, как Лера. С тем и ушла.
С тяжестью на душе ушла. Руководство санатория «Пограничник» винить не в чем: предлагали поселить детей в комфортабельном двухэтажном корпусе. Но кто ребятишек на второй этаж поднимать будет без пандусов? Им хотя бы кушать несколько раз в день надо (кстати, кормят тут, говорят, отменно и физиопроцедуры высокопрофессиональные). Потом нашли помещение на первом этаже, но с двухъярусными кроватями — не одолеют больные детки высоту. Вот и определили, куда смогли.
Но администрация интерната знала физические возможности («ограниченные», как принято говорить) своих воспитанников. Надо было прийти и посмотреть, удобно ли им будет жить в замечательном санатории «Пограничник». С первого дня следовало бы составить интересную программу, чтобы ребята постарше не отзывались презрительно об отдыхе: «Тупо сидим в спальнях».
Воспитатели вышли на крылечко проводить меня. Спешили успокоить: с 1 июля дети переедут в специализированный (по их профилю) санаторий «Холодная балка». Только до этого времени надо как-то прожить больше двух недель.
Татьяна Непомнящая