|
|
   |
Мой дорогой, мой любимый дедушка!
Конечно, тебя давно нет на этом свете. Но есть память. Недавно я гуляла у моря. Оно почти сливалось на горизонте с голубым безоблачным небом. И вдруг на небе появился ты — белый-белый, с легкой улыбкой на лице, а рядом был твой Джульбарс. Вы шли мне навстречу, а я не могла пошевелиться. Потом вы превратились в лошадей и исчезли, растаяли, слились с безбрежной голубизной неба и моря.
Я видела тебя, дедулечка, очень мало. Но представляю все, что ты рассказывал родителям о своей юности: замерший, оккупированный фашистами городок, страшные два с половиной года в Освенциме, твои побеги из фашистского концлагеря, а затем почти десять лет, проведенные уже в советском лагере — на Колыме. Мама рассказывала мне, что в праздничные для всех людей дни ты молча сидел за столом, кивал головой и смотрел парад на Красной площади. В семье была какая-то тайна, о которой детям не рассказывали.
Шли годы. И тех, кто провел свою молодость, лучшие годы жизни в застенках фашистских концлагерей, реабилитировали! С вас сняли клеймо — враг народа. И тогда ты впервые за долгие послевоенные годы заплакал.
Я смотрю на безоблачное небо и чувствую, как по моим щекам текут слезы, я мысленно проживаю твою жизнь. И мне больно. Никакой ты не враг народа. Ты — на небесах, а значит, в раю.
Недавно я написала песню. Она о тебе, обо мне, о маме с папой, которые были на другой войне — в Афганистане...
Но об этом — в другой раз. Мне некому отдать написанное. Пусть лежит в альбоме с семейными фотографиями.
Спасибо тебе, дедушка, за всех нас. И прежде всего — за голубое небо над нашими головами.
Твоя Сонюшка,
София Драпак