|
|
   |
Наташка в субботний выходной утром проснулась с каким-то ощущением вины, а скорее — с уколом совести. Подруга Юлька спросила вчера вечером, пригласила ли она новенькую девочку на именины. С Юлькой они дружили давно, та была в курсе всех Наташкиных дел. А теперь чувствовала, что от нее скрывают какую-то тайну, и обижалась. Но кое о чем догадывалась, поэтому голос ее звучал с ехидцей. «Пригласила», — соврала Наталья. Но звонить новенькой Кристине поздним вечером было неприлично. Перенесла звонок на утро. И утро настало.
Утро приходило с какой-нибудь из древних бабушкиных (прабабушкиных) песен. У прабабушки Лиды была своя квартира в городе, но она жила с ними в поселке в пригороде. Дом отец отстроил большой и красивый. Места там было более чем достаточно даже для большой семьи. На огромном участке росли не только плодовые деревья, но и разные там ели, липы, березы. «Наташенькин гамак», как с детства называлась с легкой бабушкиной руки резная скамейка на цепях, располагался в густых декоративных кустах. Сначала весной зацветала сирень, потом жасмин. Осенью желтели и багровели листья. Красотища!
Однако за большим хозяйством надо было смотреть, чем и занималась бабушка Лида. С утра и до вечера сновала туда-сюда, что-нибудь напевая. На этот раз доносилось: «В Москве в отдаленном районе...». Занятная история. Один парень влюбился в девушку Тоню, да побоялся признаться ей в любви, послал друга. Понятно, чем дело закончилось.
В разговорах с самой собой пролетел час. Внутренний голос нашептывал, что Наталья поступает некрасиво. Однако она сердилась: «Что такое? Сказала — пригласила. И приглашу. Когда — неважно». Обманывала себя. Ей хотелось, чтобы Кристина не пришла.
Кристя появилась в их школе недели три назад, уже учебный год начался. С первого взгляда девчонка даже понравилась Наташе. Буквально дня через два она вдруг осознала: самый обаятельный парень в их девятом классе — Толик, не замечающий ни одну из девчонок, глядит на новенькую. Наташка сама давно на этого мальчика «глаз положила», как выражалась Юлька. Именно в этом она и не признавалась подруге. Та любила быть первой, могла и «отбить» ради забавы. Впрочем, как «отбить» то, что не «прибилось»? Хорошо, можно сказать иначе: заняла бы свободное место в сердце Толика.
«Анатолий», — нежно произнесла про себя Наташка и добавила свое имя: «Наталья». Ей казалось, что в паре имена звучат замечательно. «Анатолий» и «Кристина» — чушь какая-то. Однако надо звонить. Когда-то в младенчестве Наташеньку крестили в этот сентябрьский день. Так что два раза в год делали ей в семье именины. Крестные уехали жить за границу, застолий родители уже не устраивали, предоставив повзрослевшей Наташке отмечать праздник на свой вкус. Она приглашала обычно всех одноклассников, их в «деревенской» школе было немного. Кто пришел, кто не пришел. По количеству компания собиралась — в самый раз. Бабушка Лида со своей «Тоней» хлопотала на летней кухне и приговаривала, что ей накормить десять человек — раз плюнуть.
Наташа с замиранием сердца набрала номер Кристи. «Если бы ты хоть вчера предупредила, — раздался огорченный голос.— Мама велела огород убрать, вряд ли успею...». У Наташки поднялось настроение. Только бы Толик пришел. Обещал вообще-то. В новом наряде, который прислала из Америки крестная, Наташка сама себе казалась неотразимой.
Что нашел Толя в этой новенькой? Рассказывали, что ее многодетная семья раньше жила в двух комнатах какой-то жуткой строительной общаги, а потом им дали дом в поселке. У всех детей (штук пять или шесть пополнили школу на радость учителям) были самые простенькие «мобилки». Не до жиру, значит...
Правда, и Толик, несмотря на то, что у него отец и мать имели по «индивидуальному» джипу (если живешь в пригороде, это действительно не роскошь, а средство передвижения, особенно у деловых людей), к атрибутам красивой жизни относился равнодушно. Ни сережки в ухе, ни цепи на шее. Татуировки в прошлом году захватили всех, он не клюнул. Даже длинных волос парень не отращивал. «Приличная советская стрижечка», — высказалась однажды бабуля.
Наташка с удовольствием спрыгнула с постели и отправилась выяснить, какой кулинарный сюрприз приготовила баба Лида.
В это время позвонила Юлька. «Ну и мамаша у этой Кристи! — прокричала. — Я за ней зашла, она в огороде с ботвой возится, подались отпрашиваться, а мать говорит: «С Толиком хочешь встретиться? Пусть кавалер придет и поможет, после погуляете». Наташка обомлела. «Представляешь, как с Толяном — «кавалер!»— далеко заехало?» — деланно сочувственно (во всяком случае, так показалось Наташке) тараторила подруга. Юлька явно обо всем догадывалась. Хорошее настроение у Натки улетучилось. Не радовал даже новый наряд.
Но показались в воротах первые гости, пришлось изображать счастливую именинницу. Появился и Толик с подарком, чмокнул в щечку. Посидел с полчаса за столом с отстраненным лицом. Отозвал Наташку в сторону, извинился, что у него переменились планы, еще раз чмокнул в щечку — и ушел...
Ушел в ту сторону, где жила Кристина. Огород, наверное, перекапывать будет. Остальные веселились до сумерек. Сумерки наступают рано (по сравнению с летом). Конец сентября, осеннее равноденствие. День и ночь сравнялись по времени. И темная ночь (для Натальи это была Кристина) победит, конечно.
Наташка рано улеглась спать, но заснуть не могла. Смотрела на темное окно, слушала песенку убирающей посуду бабы Лиды про Тоню: «Прощай, Антонина Петровна, неспетая песня моя...» «Прощай, Анатолий Сергеич, неспетая песня моя...» — повторила неожиданно вслух Наташка. И заплакала, уткнувшись в подушку.
Мария Катина