|
|
   |
Ленка проснулась рано. Приоткрыла глаза и зажмурила их снова, пытаясь понять, откуда надвигается — чувствовала! — беда.
Рывком села в постели. Проснулась окончательно. Удивилась: хотя еще не рассвело, в комнате было светло.
Первый день занятий после каникул — первый снег. Рано он нынче, но все обрадуются — какие-никакие перемены хоть в природе.
В Ленкиной жизни перемен не было. Она уже привыкла жить незаметно, как мышка. Мать работала воспитательницей в детском саду, зарплата маленькая, не повеселишься. Заведующая, пожалев мать-одиночку, дала еще полставки дворника. Концы с концами сводили.
Ленка подошла к окну. Снег белым ковром укрыл безобразие осенней земли. Красиво. Но грустно. И как ей выпутаться из беды?
Ленкина беда заключалась в том, что не было обуви. Туфли, которые ей недавно отдала соседка, еще послужили бы, но ведь — снег. А туфли летние.
Посоветоваться было не с кем — убирать детсадовский двор мать уходила ни свет ни заря, чтобы, упаси Бог, роители не увидели (можно подумать, они не знают, кто в саду дворником работает).
Ленка вздохнула, достала с полки старые сапоги. Ну, подошва воду пропускает, это ерунда. Во всяком случае, людям не видно. А с замком дела плохи. Мать все хотела новый поставить, да дорого это стоит.
Тут Ленку осенило: если не вшить, то зашить-то она может! Надев сапоги, аккуратненькими стежками соединила расходящиеся половинки. И пошла в школу.
В школе все было нормально. Никто не заметил зашитого Ленкиного сапога. Показалось только, что классная руководительница на последнем уроке чуть внимательней глянула на ее ноги.
Классная и вправду увидела Ленкино несчастье. И через неделю, когда было родительское собрание, оставила после него нескольких мам из семей обеспеченных — попросила принести из дома не нужные уже их детям вещи, поcкольку в классе есть дети «социально незащищенные», как она выразилась.
Через несколько дней классная тихонько позвала Ленку в лаборантскую и дала ей сапоги — ношеные, но еще крепкие. В них Ленка и стала ходить в школу.
А потом была контрольная по алгебре. Ленка и сама не могла решить, а тут еще соседка с задней парты дергала: «Дай списать!». В конце концов Юлька до того надоела, что Ленка сердито бросила: «Сама решай!».
«Ах, так! — прошипела Юлька. Глаза ее сузились. Она произнесла негромко, но внятно: «Нищета! В моих сапогах ходишь, а списать дать — жалко?». Класс замер, пытаясь понять смысл Юлькиных слов.
Быстрее всех осознала смысл сказанного, конечно, Ленка. Она сгребла вещи с парты и выскочила на улицу.
Некоторое время мчалась, не помня себя, но слыша, что за ней бежит классная.
Потом остановилась — летящий в лицо снег вернул способность мыслить.
Подошла запыхавшаяся учительница: «Лен, не ты виновата, что жизнь такая...». «Я знаю, — сказала Ленка. — Идите в школу. Все будет в порядке». «Значит, ты сильная, Лена...», — почему-то печально произнесла учительница. Лицо у классной тоже было мокрое. И Ленка поняла, что тоже не от снега.
Ленка перевелась в вечернюю школу и устроилась работать посудомойкой в баре. С первой зарплаты купила сапоги себе и матери. С одноклассниками встречается спокойно, только разговаривает с ними, не замечая того, чуть свысока, будто она их взрослее.
Екатерина Медведева