|
|
   |
Опять сиротская судьба. В заголовке — последняя строчка из письма в редакцию. Но вначале был звонок по мобильному телефону, и застал он меня в трамвае: «Примите нас срочно! Это важно! Я в Одессе бываю редко, а Славик один не дойдет...». Инвалид, что ли? «Кто звонит?» — спрашиваю. «Да Сережа я, Сережа Тимошенко из Белгорода-Днестровского, мне квартиру недавно наш мэр дал...».
Понятно. Среди сирот такие вести распространяются быстро. И у них есть сострадание к ближнему. После парни рассказали, что работает Славик в Одессе, но на выходные приезжает к Сергею, чтобы переночевать да помыться-побриться...
И вот мы встретились в условленном месте. День студеный. Одеты парни не по сезону. У Славика даже шапки на голове нет: «Да я на стройке работаю, там и ночую, вещи теряются...». А кормится Славик в благотворительной столовой, что напротив церкви Всех Скорбящих Радосте. В Бога верит: «Я обращался во все административные учреждения, включая мэра Одессы, и остался на улице. Молю Господа, чтобы хоть Он хранил меня...» — это строки из письма. Впрочем, судя по почерку, писал его Сережа. «Мы все плывем на одном корабле, но Славика выбросили за борт, ему нужен спасательный круг», — убеждает меня Сергей, поскольку Славик, по его мнению, жаловаться не умеет, даже стыдится ходить по инстанциям, хотя по закону сироте полагается дать хоть какое-нибудь жилье. Вот ему же, Сергею Александровичу Тимошенко, дали однокомнатную квартиру.
История у Станислава Николаевича Черняка, 1984 года рождения, настолько трафаретна для сироты, что повторяться в деталях не стоит. Мать-одиночка была лишена родительских прав, жила где попало, умерла. Мальчик появился на свет в роддоме № 3, потом воспитывался в детском доме № 9, затем — в интернатах в Балте и в Измаиле. После окончания девяти классов пошел в Савранское ПТУ, выучился на электрогазосварщика. Распределили его на «Прессмаш», дали койку в общежитии. «А завод к тому времени разваливался, — рассказывает Славик.— За короткий срок поменялись пять директоров. Работы не было. Зарплата маленькая, и та с задержками. Люди начали искать места, где бы заработать. И я тоже. Из общежития выгнали...».
С. Н. Черняк стоит на квартирной очереди. Паспорт у него есть. Даже регистрация-прописка имеется по адресу: ул. Льва Толстого, 7, — в Одесском городском центральном управлении по делам граждан без определенного места жительства, как в паспорте значится. Называю парню структуры, которые по долгу службы должны ему помочь. Он все их прошел. Получил стандартный ответ: «По информации Приморской районной администрации, вы пребываете на квартирном учете во внеочередном списке по состоянию на 1 января 2010 г. под номером 291, а в отдельном списке детей-сирот — под номером 13, жилье будет выделено по подходу квартирной очереди...».
«Ну, все-таки 13-й в очереди — не так уж плохо...», — говорю Славику. На днях была на брифинге начальника городской службы по делам детей М. В. Себовой. Мария Валерьевна читала отчет: «В соответствии с решением исполнительного комитета Одесского городского совета № 150 от 11 декабря 2009 года выделено 1350 квадратных метров детям-сиротам и детям, лишенным родительской опеки. В течение 2009 года в связи с финансовым кризисом получено 5 квартир для детей-сирот. Всего же в течение 2006—2009 годов получено 59 квартир для 67 лиц из числа детей-сирот, которые пребывали на квартирном учете районных администраций...». Тут Мария Валерьевна оторвалась от доклада и добавила: «Подобного нет ни в одном другом городе Украины! К нам в службу обращаются не только несовершеннолетние, но и те, кому исполнилось 21, 22 и 23 года...».
И сообщила далее: «В настоящее время служба по делам детей ведет сбор необходимых документов для постановки на квартирный учет детей-сирот и детей, лишенных родительской опеки, воспитанников школ-интернатов, которым исполнилось 15 лет». Это к сведению выпускников грядущих лет, которым некуда будет идти.
А Станислав Черняк сказал, что бывал он в названной службе на ул. Дерибасовской, где ему ответили, что он — совершеннолетний и вопросы свои должен решать сам. «Я бы ждал очереди, — объясняет парень.— Но ведь она не движется: два года мне пишут, что я — тринадцатый...».
Сейчас Станислав работает на стройке, ночует там же. А вообще-то... «Погибаю я, — говорит. — Раньше надеялся, что вот-вот положение мое изменится, а теперь вижу, что никто не поможет».
«Татьяна Непомнящая, Татьяна Непомнящая, — тараторит рядом Сережа Тимошенко, — вы свой круг помощи бросьте Славику, напечатайте в газете его фамилию». Логика есть в его рассуждениях: если квартиры сиротам дают, то почему очередь конкретного человека мертво зависла? Обещаю, что фамилия Станислава Черняка прозвучит. И напоследок спрашиваю: «Что вы так официально меня называете? Татьяна Михайловна я...» «Да?— удивляются хлопцы. — Мы и то смотрим, какое чудное у вас отчество...»
Плохо приспособлены к жизни выпускники интернатов, многих простых вещей не понимают. Помогать им надо всем миром. Строго спрашивать с тех, от кого судьба сирот зависит. Кстати, и наша тоже. В конце февраля этого года тележурналистка Светлана Фабрикант проводила «круглый стол» по сиротам. Телефонный опрос одесситов показал (позвонили на телестудию 213 человек): 47 процентов считают детей-сирот потенциальными преступниками, 51 процент — обычными детьми. Выводы страшные. Правда, в «Комсомольской правде» незадолго до выборов читатели могли видеть броский заголовок: «Виктор Янукович пообещал, что через пять лет детей-сирот в Украине уже не будет».
Татьяна Непомнящая