|
|
   |
Оставил этот мир Николай Григорьевич Нашилов — учитель изобразительного искусства СШ № 61 и друг нашей газеты (страницы «Белый парус»).
На праздник Николая-зимнего ему исполнилось бы 73 года. Обратился в больницу по одному поводу, оказалось — болит другое. Сделали операцию (врачам «еврейской» больницы от учителей поклон низкий), но было поздно. Не войдет больше Николай Григорьевич в свой кабинет, во что никак не верится. И не пришлет рисунков в «БП»...
Добрый и в то же время строгий учитель — вообще-то явление редкое. Но Н. Г. Нашилов таким и был — справедливым. Одна учительница вспоминает, что отличнику Андрею красной пастой он вывел «пятерку» в дневнике, а черной ручкой чуть ниже поставил «двойку» за поведение и сделал разъяснение родителям: их сын поймал ящерку во дворе и пугал ею девочек.
Ни один ученический проступок не оставался безнаказанным, если это случалось на уроке «Н. Г.» (так обычно называли Нашилова «за глаза», а еще звали «Николай», самые же храбрые отваживались на «Николашу»). Если знал, что с классным руководителем встретится нескоро, писал нечто вроде докладной на нарушителей и им. Коллеги иногда досадовали: «Николай Григорьевич, вы хотите, чтобы дети были ангелами!» Ангелами-не ангелами, но действительно хотел, чтобы ученики становились умней, воспитанней и талантливей.
Лет 15 назад СШ № 61 на Слободке именовалась школой с углубленным изучением изобразительного искусства. Еще в начале нового века год-другой сдавали тут выпускники экзамен по этому предмету. Потом по распоряжению Министерства образования «изъяли» черчение из школьного расписания как обязательный предмет, а часы рисования сократили. Но видя, сколько выпускников, поступивших в технические вузы (где ведется начертательная геометрия), приходили к Н. Г. Нашилову с благодарностью за данные знания и умения, администрация школы ввела предмет черчение факультативным курсом.
Кабинет Н. Г. Нашилова в любую минуту можно было показывать как образцовый. Всякая вещь имела свое место. Казалось, даже мел лежал у доски с чувством достоинства. А уж книжки и тетрадки на столе... Возле входа находился половичок, на котором каждому входящему требовалось пошаркать ногами. Если в плохую погоду вдруг кто-то из учеников оставлял грязные следы за собой, Николай Григорьевич хмурился: «Что ж, бери в руки венецианскую кисть...» — поработай шваброй, значит.
При этой придирчивости в школе не было ученика, который не умел бы рисовать. Четко и слаженно велись занятия. Пропустить урок у «Н. Г.» — преступление. Эта организованность давала свои результаты. В 61-й вспоминают, как однажды к Нашилову пришла на урок большая комиссия. После председатель ее выпытывал у учителей: «Скажите честно: в один класс собрали всех способных к рисованию детей?» А класс попался (по расписанию!) самый обычный.
В редакции Н. Г. Нашилов появлялся нечасто. При первом знакомстве единственный раз от «БП» была высказана просьба: рисунки лучше присылать размером с почтовую открытку в черно-белом варианте (графика). Учитель неукоснительно ее исполнял. Ученики подписывали свои работы, но учитель еще и четким своим почерком чертежника дублировал подписи, чтобы не вкралась в фамилию ошибка, всегда досадная, но в газете особенно. Со стороны Николая Григорьевича тоже была просьба: при публикации рисунков указывать номер школы — он хотел, чтобы 61-я «звучала гордо».
В редакции ценили учителя за пунктуальность, трудолюбие. Однажды дали премию. Он был рад. Не деньгам, а тому, что отметили успехи его учеников. Взрослые читатели (как правило, коллеги-педагоги) присылали в «БП» положительные отзывы о работе учителя рисования: сотрудничество с газетой вообще-то не входит в учительские служебные обязанности. Время от времени на школьной странице появлялись рисунки самого Н. Г. Нашилова. Мы их повторяем сегодня, когда исполнилось девять дней, как ушел в мир иной Николай Григорьевич. Чувствуется тоска в глаголе прошедшего времени «был». Но ведь хороший был учитель! Светлая ему память.
Татьяна Николаева