|
|
   |
В печальную 31-ю годовщину Чернобыльской катастрофы постоянная экспозиция Кодымского краеведческого музея пополнилась замечательным художественным собранием: жительница села Шершенцы, живописец Надия Скорик преподнесла землякам цикл своих произведений «Знак бесконечности», посвященный трагедии.
«НАДЕЖДА» — так надо бы звать ее в рассказе о ней на русском языке, но вот именно украинское «Надия»: скользящее, плывущее, парящее, — идет ей, урожденной полтавчанке. Я видела ее год назад на «Кодыма-фесте», но общалась мельком: у нее, соорганизатора праздника, наряженной в красочный этнокостюм, непрестанно хлопочущей, мало было времени для разговоров.
Биография Надии возбуждала любопытство, как и жизнь ее мужа, Дмитрия Скорика — автора идеи и «мозгового центра» этнофестиваля в селе Ивашков (см. «ВО» от 23 июня 2016 г.). Ну, посудите сами. Он — из Одессы, выпускник ОНУ им. И. Мечникова, химик, биолог; преподавал соответствующие дисциплины в Художественном лицее имени Костанди. Она — выросла в Полтаве, училась — в Киеве: Национальная академия изобразительного искусства и архитектуры, мастер курса — художник кино Роман Адамович. Горожане! И на тебе — какие-то Шершенцы. О цивилизационных прелестях Ивашкова я на страницах газеты рассказывала, а тут, небось, и вовсе глушь. Прямо толстовские идеи какие-то...
Но сначала — о Наде Скорик как о художнике. Она очень талантлива! Цикл «Знак бесконечности» исполнен ею в авторской технике: листы ДВП покрыты бязью и прогрунтованы, а изображения нанесены по раскрытым гуашью фонам мягкими материалами: сложно-коричневой сепией, рыжей сангиной, пастелью.
Вдохновляющим моментом послужил сценарий двух студентов кинофакультета университета имени И. Карпенко-Карого, названный вот так: «Знак бесконечности», — и посвященный Чернобылю. Студенты, Т. Томенко и З. Буадзе, вряд ли воплотили свой замысел на экране, но будущий режиссер Тарас Томенко, ища художника-постановщика, вышел на Надию. И эта работа стала ее дипломом. Шел 2008 год.
Этот цикл, собственно, вариаций на тему обнаруживает в Надие Скорик абсолютно самодостаточную творческую единицу. Она выступила не как «обслуживающий персонал» режиссерского замысла, в чем, по правде говоря, сплошь и рядом и состоит функция художника кино, но как самостоятельный автор, склонный к философскому осмыслению темы и наделенный тонким поэтическим мироощущением. Киноэскиз — это что? Это, как минимум, композиция будущего кадра, предметная наполненность, фактурность. Это всяческая конкретность. А Надия создала поэму: своего рода маленькую, но глубокую «Книгу Бытия», лучащуюся тревожной любовью к Божьему миру.
Ее работы композиционно и пластически безупречны. Они лаконичны, минималистичны, базируются на строжайшем отборе — и очень музыкальны. Они никоим образом не иллюстративны, не плакатны. Их природа коренится, скорее всего, в византийской иконописи. Я полагаю, что и так называемое украинское поэтическое кино, именно в своей неповторимой операторской ипостаси, тут тоже «погуляло»: и в колористике, и в пластике.
Видела ли Надия воочию — Чернобыльскую зону? «Нет, там я не была, — отвечает она, — хотя и было желание. Но случилось так, что в 2008 году встретила Дмитрия Скорика, переехала в Одессу, и в том же 2008-м, осенью, мы сыграли свадьбу в Шершенцах. Родились дети... ну, дальше и сами понимаете. Однако Чернобыль остается для меня больной темой: ведь утерян необычайно ценный культурный пласт — традиции Чернобыльского Полесья».
РОСЛА ОНА с мамой — медсестрой и бабушкой — бухгалтером. Мать и отец, к сожалению, расстались. С отцом, агрономом по профессии, Надия познакомилась уже в свои 20 лет и... подружилась. «Отец любит природу, и однажды именно в его доме я наткнулась на старый, советский, этюдник, который тут же был мне отцом подарен»...
...А хата в Шершенцах появилась так: Дмитрий Скорик купил ее для выездных пленэров своих учеников по ДХШ имени Костанди. В 2010 году, когда первому сыну Скориков, Пантелею, было 4 месяца, молодые супруги решились переехать в село.
И какова она, пейзанская идиллия? Оказывается, нет ничего невозможного, даже сельская канализация реальна, если есть голова на плечах и руки растут откуда надо. Туалет, душ с горячей и холодной водой, водяное отопление от твердотопливного котла — всё Дмитрий продумал и всё воплотил. С помощью нанятых рабочих, конечно. С чего жить в селе? Для начала занялись модным «зеленым туризмом»: обустроили «гостевую этнохату».
А затем наладили молочное экопроизводство: «От Пантюши» — фирмочку назвали. «У нас преобладает ручной труд, — рассказала мне Надия. — Нет, коров не держим: корова, как человек, внимания и ухода требует. Молоко берем у соседей-фермеров. Сепаратор купили, другое оборудование. Около 20 наименований молочной продукции освоили!».
...Детей теперь у Скориков двое: младшему, Марку, скоро исполнится два года. И семья, как и все простые трудовые семьи в Украине, бьется за выживание, ни от какой власти ничего не требуя и не выпрашивая.
«НЕ МЕСТО красит человека», — убеждена Надия. Общая творческая страсть у супругов — «этно»: народная культура. «Никакие экспедиции не дадут того понимания, которое дает сосуществование с простыми людьми в конкретных житейских обстоятельствах, — говорит художница. — Фольклор ярко отображает все стороны жизни, и далеко не всегда идиллические. Народное творчество — это сама жизнь: от праздника до бытовых ругательств».
Разумеется, Надия с энтузиазмом приняла идею мужа: организовать районный этно-фестиваль. Разработала художественную концепцию, выполнила эскизы оформления площадок, создала сайт.
«Еще, — рассказала она мне, — есть у нас в селе фольклорный коллектив «Касамара». Слово это молдавское («каса маре» — большой дом), означает большую хату, в которой проводятся свадьбы и крестины. Коллектив создали мы с Дмитрием на базе центра детского и юношеского творчества в Шершенецкой школе. Дима — режиссер и менеджер, а я занимаюсь пением с детьми и взрослыми. Стараемся перенять и воспроизвести местную традиционную манеру народного пения. Выступаем на разных фестивалях».
Ну, вот, говорю я: не держат ведь огонь под глиняным горшком, или, пафосным языком Писания, под спудом: пусть заносчивая Одесса знает, какие люди в сельской глуши живут. «А может, это я заносчивая, что убежала из Одессы?» — улыбается в ответ Надия. Ну, право, не сочтем же гордыней — мечту Надии и Дмитрия сотворить свою землю обетованную собственными руками... с Божьей помощью.
«Мы всех, кого надо, к себе привлечем, — оптимистически заключает художница. — Приглашаю вас на второй «Кодыма-фест»!».
Тина Арсеньева