|
|
   |
Впечатляющая семейная выставка открыта в зале Историко-краеведческого музея на Ланжероновской, 24а. «Матриарх» экспозиции — лауреат нашего редакционного конкурса «Люди дела», живописец Галина Лекарева-Никитина.
ВЫСТАВКА названа «Диалоги»: Галина рассказала мне, что, действительно, многие темы и стилистические решения рождены из семейных бесед. А сама она, это заметно, не только детских выставок в монастыре у матушки Серафимы, не только взрослых международных пленэрных вылазок «Арт-туризма», но и семейной творческой атмосферы «пламенный мотор». Прирожденный лидер. И дивного восточного изыска живописец.
Меня пленяют ее морские мотивы с лодками: в этих маленьких полотнах лаконизм древнего китайского жанра «горы — воды», острая выразительность силуэтов, поэтическая глубина недосказанности, намека. Особенно впечатляет аскеза «Лодок» в пейзаже без горизонта: только зеркало воды и торчащие сваи, и такое точное попадание в цвет и в состояние!
Еще бы: у Галины отменная выучка. Сначала одесская «Грековка», в те времена бывшая на пике авторитета по силе академической школы. А затем — ленинградская «Репинка», куда уж выше: Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, бывшая Императорская академия художеств; в советское время при институте обреталась, соответственно, Академия художеств СССР. Галина Лекарева была в числе лучших студентов. А колорит русского Севера, утонченная сдержанность питерской цветовой палитры были как никакая другая отечественная школа близки традициям европейской классической живописи. Галину обучали в строгости, учили живописи «валерами», лессировками — тонкими наслоениями, с вниманием к нюансу, и приучили быть требовательной к себе.
Раскованность темпераментной кисти постимпрессионизма в сочетании с колористической суровостью северной пейзажной школы и восточным минимализмом — вот полотна Галины Лекаревой.
Ей довелось на протяжении семи лет преподавать в родной «Грековке». За бывших учеников краснеть не приходится: Владимир Харченко, Виктор Сапатов, Анна Литвиненко, Ирина Харитонова. Теперь они — круг ее друзей.
...Рядом с Галиной держит творческий отчет ее родная сестра Людмила Туржанская: тоже выпускница художественного училища имени М. Грекова. А затем у нее был одесский «худграф», и она выбрала, еще из училища, специальностью — керамику. Ну, как вам описать керамические изделия?! Идите и смотрите. У Людмилы почерк — строгий. Изделия элегантны и торжественно нарядны, иногда даже патетичны. Автор всегда старается максимально выявить свойства фактуры материала, который попал ей в руки, например, красной глины: чтобы при обжигах сохранить присущий глине неповторимый оттенок. Часто Людмила играет с глазурью: выявляет ее медленную, густую текучесть, заставив замереть потеками на блюде. Рисунок на керамических изделиях Туржанской, по сути, почти абстрактен, но глубоко трогает сердце, потому что в нем угадываешь живые природные формы, преимущественно, растительные. Все эти тарелки и декоративные панно воздействуют на ваши чувства наряду с пейзажной живописью: в них точно переданы настроение времени года, атмосферное состояние, и это, подчас, даже при нефигуративном рисунке.
Александр Туржанский, сын Людмилы (тоже — «Грековка» и «худграф»), увлечен пейзажной живописью, причем демонстрирует на своих полотнах всё тот же аскетичный минимализм, и отнюдь не в ущерб эмоциональной составляющей. Очень притягательна его «марина» «Пустынный берег»: жемчужно-серая гладь сливающихся воды и неба, серый кордон пирса и ржавая железяка, на которую присела чайка, да скудные пучки травы на клочке берега. До чего умело изъято из этого пейзажа всё подробно-несущественное, грузно-материальное, засоряющее взор, а взамен выявлено — сущностное, причастное Вечности. И, выстроенный, казалось бы, столь рационально, пейзаж обращен — к сердцу. Хорош и натюрморт «Воспоминание»: на фоне морской глади — сухие травинки в стеклянной колбе и колеблемая ветром белая простыня.
ЕСТЬ некое объединяющее начало у этих разных, в общем-то, по устремлениям художников. Все они отмечены общностью мироощущения, и восприятие мира у них — театральное. И вся их живопись, в принципе, несет на себе отпечаток сугубо театральных приемов. Это и ощутимая, хотя подчас завуалированная фотографическим натурализмом, склонность к стилизации. Это и обостренное чувство пластики, выраженное в гротеске фактур, форм и силуэтов. Это и волевое отношение к колориту, который отнюдь не всегда привязан к природным световым эффектам, но откровенно задан, с целью создать определенное настроение: так театральный художник в своем эскизе учитывает и работу осветителя сцены, а художник кино заранее моделирует работу оператора. Это, наконец, и прочитываемая в работах эрудиция, и внимание к предметам материальной культуры.
Взглянешь на картины сына Галины Лекаревой — «гиперреалиста» Сергея Ушанова («Грековка» — «худграф»): ну, ясное дело, влюблен в Сальвадора Дали. Но без эпигонства! Свои, продуманные, композиции, явственно театрального толка. Внимательные и, можно сказать, почтительные к матушке-природе... и слегка утрированные, дабы привлечь мысли зрителя к идее. А что вы думаете насчет Сальвадора Дали? Я всегда думала и твердила: да никакой он не «параноидально-критический», это типичнейшие театральные фишки, с сугубо театральными приемами кисти. И таки получила подтверждение — в книге, купленной в Фигерасе, где в местном театре упокоился карнавальный Гений. Отчего он завещал похоронить себя в театре? А вот: «Потому что я, прежде всего, театральный художник».
«О, Дали — это святое, альбомы Дали у нас дома со стола не убираются, — смеется в ответ Галина Лекарева. — Композиции сына — от наших совместных бесед. Плюс, видимо, наследственность: его отец и мой первый муж Михаил Ушанов, с которым мы вместе учились и поженились в институте, как художник — суровый реалист и отменный рисовальщик. Сергей учился в «Грековке» у выпускника Института имени Репина — Сергея Лукина, и это была строжайшая «дрессура»! А «худграф» проходил у замечательного графика Виктора Ефименко. Диплом защитил на отлично, аспирантуру окончил... и не стал защищаться: решил — нечего бумажки плодить. Зато картины его сразу покупать стали, причем в странах Европы. Дипломант многих выставок».
...Намек на Дали прочитывается и в выборе Сергеем натурщицы: ею стала дама-одесситка по имени Роза Даниловна — инженер, большая любительница искусств, известная в театрально-филармонических кругах, член НСТД; она отважно позировала художнику для композиций с «обнаженкой», и гвоздь в том, что лицом, сухощавым своим профилем, хрупкой фигурой она очень смахивает на музу испанского гения — Галу (испанцы произносят это имя с ударением на первый слог). Мысль в этих композициях заложена автором любопытная. Японцы считают, что цветок в полной мере прояляет свою природу, находится, можно сказать, в апофеозе красоты в момент начала увядания. Сергей Ушанов в ассоциативной картине «Муза революции» утрированно-гротескно выписывает у своей модели всякую складочку на теле и сморщенную кожу — в старинной живописи вы такого педалирования не увидите, это типично театральный подход, — выписывает столь же тщательно, как измятую ткань в натюрморте. «То, что красиво, красиво, даже когда увядает», — а модель вправду пожилая, но эффектная, выразительной внешности, женщина.
Тем же путем идет в своей живописи жена Сергея, Светлана Ушанова, создавая цикл «Стареющая Ева» (представлено ню «Искушение»). Светлана — выпускница истфака ОНУ имени И. Мечникова, автор нескольких книг из истории казачества; окончила еще и «худграф».
На этой выставке показаны также несколько работ второго мужа Галины Лекаревой — Николая Никитина, ушедшего, увы, из жизни в 2012 году. Он был фотохудожник, работал оператором на канале «Интер». В его пейзажных фотоснимках («Весна в Вилково», «Усадьба Курисов» и др.) — те же театральные принципы. Обработанные на фотошопе, снимки эти приобрели вид коллажа, с гротескно подчеркнутыми цветовыми и динамическими акцентами. Привычное предстает в них фантастическим.
И не случайно, полагаю, в названиях работ всплывают понятия Времени: «Звуки Времени», «Лабиринты Времени», — и Дороги: «Дорога к морю». Это всё категории театрально-карнавальные...
«Хорошая семья — как дерево: ветви растут в разные стороны, но все тянутся к свету», — говорит «матриарх», Галина Лекарева-Никитина.
Тина Арсеньева. Фото Олега Владимирского