|
|
   |
Как приятно иногда оглянуться и увидеть всех молодыми. Преисполненными планов, романтичными и ироничными, неунывающими. Да, они были такими, одесские художники шестидесятых — восьмидесятых. И такими остались на фотографиях Ильи Гершберга, чью выставку представляет нынче Музей современного искусства Одессы (ул. Белинского, 5).
НУЖНО ведь всего ничего. Оказаться в том месте, где происходит событие, и запечатлеть его на пленке. Именно это и удалось И. Гершбергу. Поэтому перед нами и панорама портретов главных действующих лиц одесского художественного андеграунда, «квартирник» в доме Аллы Шевчук: вывешены картины Владимира Стрельникова и самое главное событие — «Заборная выставка»...
Несколько слов об авторе этой фотовыставки. Он мой друг, я могу быть необъективен, и всё же... Всегда считал Эдика Гершберга замечательным мастером.Кстати, об имени. По паспорту он Илья, но дома родители звали его Эдиком, мы, друзья, — Диком. Такое вот разнообразие имен.
Гершберг окончил Одесский политехнический институт. Инженер-литейщик. Уже в институте, а было это давно, я видел у него в руках фотоаппарат.Позже он познакомился с Дмитрием Зубрицким, вошел в фотоклуб «Одесса», работал на «Полиграфмаше». Был активным фотохудожником, много снимал, участвовал в выставках — областных, международных. Натюрморты, ню, пейзажи. Много экспериментировал с печатью, добивался большей объемности фотографии. Своеобразной школой был чешский журнал «Фотография» и общение с замечательным московским фотомастером Александром Виханским.
С начала 60-х годов я брал Дика к одесским художникам — на «среды» к Олегу Соколову, на «лотереи» к Ануфриевым... Вначале он испытывал некоторую неловкость при фотосъемке художников и их натурщиц. Но потом преодолел свою застенчивость и начал делать портретную галерею одесских нонконформистов и тех, кто не вписывался в гладкую схему соцреализма.
Мне удалось уговорить Гершберга бросить «Полиграфмаш» и полностью отдаться фотографии. Он возглавил фотолабораторию в Одесском театрально-художественном училище и читал там лекции по фотомастерству. Уехав в Израиль в 1991 году, продолжал фотографировать, став корреспондентом газеты «Время», а с 1992 года газеты «Вести». И там тоже выставки. Последняя — в прошлом году, в музее русского искусства имени Цетлиных в Рамат-Гане.
ВЕРНУСЬ в шестидесятые — восьмидесятые. Молодые прекрасные лица одесских художников. Нет у меня ностальгии по прошлому. Но молодость прекрасна вне политических, социальных условий. Думаю, это можно ощутить на снимках.
В своем архиве Илья Гершберг обнаружил еще одну фотографию «Заборной выставки». И дело не только в том, что можно увидеть больше работ Сычева и Хруща, — обнаружена гордая надпись, о которой мы все забыли: «Это выставка!».
«Квартирники». Мне кажется, что первой квартирной выставкой была выставка Володи Стрельникова в квартире Аллы Шевчук в переулке Чайковского. А выставка деревянных кукол Эсфири Серпионовой проходила на улице Горького. Именно там Гершберг усадил Эсфирь, Люду Ястреб и меня (верхний ряд), ниже — Витя Маринюк и Валик Хрущ.
С Люсиком Межбергом, Мишей Черешней Илья дружил, в Аню Зильберман в юности был влюблен. Нужно ли удивляться, что так много их снимков сохранилось в его архиве. Но радует то, что есть фотографии художников, редко участвовавших в тусовках, — это и Виктор Рисович, и Шурик Рихтер, и Костя Скобцов. И Надя Гайдук, с начала семидесятых жившая в Москве, но постоянно приезжавшая в Одессу к родителям, дружившая со всеми нонконформистами. Нади, увы, не стало в феврале 2016 года...
Не только художники, но их жены, подруги. Это и жена Люсика Межберга — Ася Муртазина, и жена Вити Маринюка (после кончины Люды Ястреб) Лена Марущак, и моя — Валентина Голубовская.
В Музее западного и восточного искусства сфотографированы Олег Соколов с Еленой Шелестовой, в Художественном — Виталий Абрамов. А в галерее «Тирс», ставшей первой попыткой создания в послевоенной Одессе Музея современного искусства, — Феликс Кохрихт, что-то объясняющий группе слушателей, среди которых его соратница по будущему музею Рита Ануфриева.
Не только одесскую фотографию Осика Островского прислал Гершберг, но и трагическую — похороны Островского в Израиле. Я впервые увидел, как хоронят в пустыне, был поражен этим снимком.
РЯД этих фотографий сделан при мне. Расскажу об одной съемке — в мастерской Люсика Дульфана. Я предупредил его, что приду не один, а с фотографом, снять несколько картин перед его выставкой для статьи. Я не учел психологии знаменитого выдумщика Дульфана. Он подготовился, оделся, как восточный купец, стоял в наполеоновских позах и меньше всего хотел, чтобы фотографировали картины. Это был спектакль одного актера перед одним фотографом. Упустить такую возможность было нельзя. Дульфан — это Дульфан, предсказуемый и всегда неожиданный.
Обратите внимание на фотографию, где Володя Стрельников около своей работы. Такая же композиция была и в фотографии Саши Ануфриева — возле картины. Гершберг потом их отпечатал в большом формате (кажется, 40х60), и художники уже по фото расписывали свои картины. Насколько помнится, такая, выполненная в четыре руки, фотография хранится у Вити Маринюка.
«Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли...»,— пели Сергей и Татьяна Никитины. Можно сделать ударение на слове «чушь», но я бы советовал — на слове «прекрасную». Легко и задорно мы пытались перевернуть мир. Что-то вышло, что-то не получилось. Вглядитесь в эти фотографии, в лица этих людей. Прекрасных, свободных духом и помыслами людей. Такими их сохранила для нас фотокамера Ильи (Эдика, Дика) Гершберга.
Евгений Голубовский