|
|
   |
Спектакль «Гамлет-клаSS!» с подзаголовком «Урок в стиле hardcore» презентовала в Одесском ТЮЗе режиссер-постановщик Светлана Свирко.
Это трагедия Шекспира «Гамлет», без «переписываний», занимающая два с половиной часа сценического времени. Действо, однако же, с фишками, примочками и заморочками. Здесь звучит рок-музыка. Здесь мы наблюдаем буффонады и травестии.
Так, приспособленцы Розенкранц и Гильденстерн представлены, очевидно, как бы глазами принца Гамлета: это не реальные люди, а их внутренняя суть, их души. Будучи придворными, эти двое так привыкли прогибаться под власть, что сделались, что называется, «не мужики». Поэтому изображают их актрисы: Оксана Бурлай-Питерова и Ирина Охотниченко. То они предстают в виде вертихвосток а ля Мерилин, мурлычущих «I Wanna Be Loved by You», из чего мы заключаем, что Розенкранц и Гильденстерн — те еще шлюхи, пусть и политические. То они выходят в образе двух бородатых Кончит Вурст, из чего понятно, что Розенкранц и Гильденстерн всегда — в тренде и в мейнстриме, всегда — их время.
Неотвязный спутник всех и вся здесь — Шут (Янина Крылова в одном из двух составов): он(а) комментирует, сопереживает, пародирует, причем настолько органично, что в жанровой принадлежности рассказываемой нам истории принца Датского сильно сомневаешься. Да уж сколько ей годочков, этой трагедии? Сколько раз ее на сцене повторяли?..
Так что мое слово ко взрослым: если вы рассчитываете на внезапные, доселе не открытые, глубины шекспировской трагедии, то вам точно не сюда. Здесь — ТЮЗ: театр ю-но-го зрителя, прошу заметить. Зрителя, для которого министерские методики и их недалекие исполнители сделали все возможное, чтобы отвратить от классической литературы.
Светлана Свирко постаралась найти в трагедии написания 1600 года параллели сегодняшнему дню. Она сделала их настолько броскими, что трагедия приобрела признаки площадного балагана. Зловещего. Такого себе гиньоля. Зато подростки ловят соответствия — и убеждаются, что история Гамлета написана на долгие времена.
Ну, зачем бы режиссер заставила семейство почтенного Полония вставлять в свою речь украинские словечки? И обрядила в костюмы с косвенными признаками этностиля. Вначале подумалось: не дешевый ли прием. Насмотрелась, поди, по телевизору нашего парламентского «цирка на дротi». Полоний, мол, выскочка, жлоб из района, достигший придворных высот. И его внушаемая дурочка-дочка — тот случай, когда можно вывезти девушку из села, но нельзя вывести село из девушки. Но... во-первых, такое не исключено и в строго шекспировском варианте. А во-вторых, и это главное, к Полонию в исполнении Михаила Малицкого как-то проникаешься. Чем он, собственно, так плох, этот «розважливий вуйко» с усами? Сыну дает нравственные и разумные советы. Бережет честь дочки, удерживает ее от девичьих гормональных глупостей. При покойном благородном короле Гамлете Первом и Полоний, поди, был приличным человеком.
Полоний всего лишь конформист, неистребимый обыватель. Смысл его жизни — выжить и дать потомство, при любой власти, на которую Полонию, в сущности, начхать, лишь бы росли в мире и добре его дети. Такой Полоний уж точно — из района. Из села. Хитрый жлоб, несущий в себе, тем не менее, здоровое, трезвое народное начало. Да, такой он, народ-страдалец. Жить-поживать, покуда паны скубутся, и иметь, как сказал сатирик, на свой кусок хлеба твой кусок масла. Народная стихия-с. Вот это у Михаила Малицкого прочитывается очень убедительно.
Да и никаких трагедий скубущиеся паны тут уже не ломают. Даже не прикидываются пафосными. Цинизм победил. Сытый гламурный Клавдий (Олег Шевчук) не страшится гнева Божия за свое преступление, и в сцене «мышеловки» его смятение не из-за мистического совпадения собственного и театрального сюжетов, на что так рассчитывал Гамлет, — а конкретно из-за того, что самозванец понял: Гамлет откуда-то проведал правду и ой, что теперь будет.
Потому-то режиссер и сочла излишним болезненное объяснение сына с матерью: «слова, слова, слова». Королева Гертруда (Надежда Машукова) ведет себя как нашкодившая кошка, попытка изобличения выливается в брутальную потасовку, Гертруда награждает зарвавшегося правдоискателя Гамлета материнскими оплеухами, он же сгребает разошедшуюся мамашу в охапку, а она продолжает наносить ему шлепки, уже пониже спины. В концепт режиссера: прошли времена высоких трагедий, в нашей драке за власть Ричарды Третьи отдыхают, — сцена укладывается, но... мне, право, жаль шекспировского текста с его страстным накалом. Все же Шекспир — это еще и поэзия, а не только политический памфлет. И между долгим старательным исполнением в составе трио, во главе с колоритной Няней (Людмила Ланец), песни «Чом ти не прийшов» и долгим объяснением между Гертрудой и Гамлетом я бы выбрала — второе...
К сожалению, не кажется мне впечатляющей и сцена безумия Офелии. Барышня, сбрендившая на «фак или не фак» и пытающаяся изнасиловать Клавдия, — это уже было на сцене лет так тридцать назад. Какой-то смыслообразующий «ход» в сцене безумия не найден, увы, и она не волнует. Хотя сама Офелия в исполнении юной Ирины Желяевой — ну, типичная современная студенточка из провинции, вечный объект взрослых манипуляций.
Убедителен Лаэрт — Михаил Бубер, с его некритичной импульсивностью и жаждой справедливости с возмездием злу здесь и сейчас: что с такого взыщешь, «онижедети»...
Убедительна сцена похорон Офелии — разительным разделением земного и небесного, сугубой их чуждостью друг другу, когда скорбный католический гимн (я знаю его в церковном варианте как «О, сердце пресвятое Спасителя Христа») гремит где-то вверху над процессией, посторонний этому ханжескому церемониальному действу...
А рефлексия Гамлета «Быть или не быть» безнадежно тонет в грохоте рок-ритмов... да и надо ли рефлексировать на эту тему, — волен ли вообще Гамлет выбирать между жизнью и смертью, если «заказать» его — цена по договоренности?
Так кто же он, принц Датский? В исполнении Сергея Фролова он — что называется, «лишний человек», волей случая — происхождением — затесавшийся среди всех этих политических эквилибристов. Ведь вся наша социальная жизнь с ее взаимосвязями — как ни раскинь — политика. И если ты порядочный и благородно брезгливый, то в нее не суйся. Быть тебе аутсайдером. Лузером. Можешь утешаться своей незапятнанной порядочностью, как та Офелия — девственностью.
Но если в тебе взыграет пассионарная жажда наведения справедливости в мире... воздаяния злодеям... берегись! Придется принять «их» правила игры. Третьего не дано. Вот и ломайте голову: отчего люди, руководимые благими помыслами, стремятся во власть — и, уже при власти, оказываются, пусть не по уши, но так или иначе запачканными, и тогда говорят: «Система». Вот и Гамлет, поведясь на призыв Призрака к праведному мщению, — действует в Системе. И какие уж тут гуманистические рефлексии. Полония — убивает. Причем без содрогания в момент убийства и сожаления после оного. Розенкранца и Гильденстерна — подводит под топор палача с изощренностью записного интригана. Тоже без сожаления. Да еще и при этом ведь оказывается — отцовскую печать сразу после смерти родителя прихватил...
...Мертвый Гамлет тряпицей — или королевским штандартом, если угодно, — повисает на спинке трона. И тут... тут режиссер даже хватила лишку в нотках стеба: во тьме трон светится силуэтом хэллоуинской тыквы. Такой вот, видите, карнавал Смерти. «У чорнiй-чорнiй кiмнатi чорний телеекран, на якому крутиться гарбуз!..». Или — растленный социум поднес гарбуза благородному принцу. Но мне, опять же, досадно — и вот это еще не поздно поправить, — что опущена финальная реплика Гамлета. А как ложилось бы на режиссерский концепт, если бы принц, окидывая угасающим взором итог пассионарности своей — гору трупов, на которой делает селфи агент спецслужб, — произнес озадаченно: «Дальнейшее — молчанье». Типа, «слов нет»...
Тина Арсеньева. Фото Олега Владимирского