|
|
   |
«Театр на Чайной» (Карантинная, 21/1) на днях показал самым первым зрителям, в основном коллегам и друзьям, новый спектакль «Две дамочки в сторону севера» по пьесе французского драматурга Пьера Нотта в переводе на русский язык Ирины Мягковой.
Театральные критики Франции назвали «Двух дамочек...» лучшей пьесой 2008 годаРежиссером-постановщиком спектакля стал директор «Театра на Чайной». Александр Онищенко поручил роли дамочек-сестер Бернадетты и Аннетты Татьяне Параскеве и Ольге Салтыковой. Есть в спектакле и третье действующее лицо, не обозначенное драматургом. Роль у Влада Костыки молчаливая, но он умеет чертовски выразительно молчать. Это его умение режиссер мастерски использует в самой первой сцене, тут театр в театре случается: на сцене молчащий Влад производит странные манипуляции с фонендоскопом, внимательно «прослушивая» металлические трубки конструкции за неимением настоящего пациента. Этот чокнутый доктор — пародия на героев пьес Гарольда Пинтера, одну из которых пришли смотреть в театр две пожилые дамочки. Сидя среди зрителей, сестры полушепотом затевают уморительную перепалку между собой — они всегда в диалоге, всегда в конфликте!
Пьеса состоит из семнадцати картин, действие происходит в различных местах — например, в больничном лифте, в крематории, в баре, на кладбище (причем на нескольких), в угнанном автобусе (в одной мизансцене он даже будет нависать над обрывом и балансировать вместе с пассажирками). И каждую смену места действия Влад обозначает при помощи простой переносной конструкции из гнутых трубок, переставляя ее по сцене в разных ракурсах или опуская в зал, прямо перед первым рядом. Влад перевоплощается в обслуживающего сестричек в баре официанта, в жиголо, приглашающего на танец Аннетту в дансинге и даже где-то в ангела-хранителя героинь, так как удерживает балансирующую на краю сцены конструкцию (угнанный Аннеттой автобус), не позволяя дамочкам свалиться с обрыва.
Старушки-веселушки в поиске своих корней (мать умирает в больнице, ее кремируют, и тут им приходит в голову воссоединить прах с могилой отца, вот только бы точно помнить, на каком именно кладбище зарыт папа Раймон...) меняют привычный образ жизни, начинают вытворять черт знает что, одновременно смотрятся в воображаемое зеркало, выясняя, у кого мамины глаза, а у кого — мамин рот.
По сути, это вполне себе чеховская история, интрига, попытка оправдать свою жизнь на фоне уходящих историй предков, осознать, где произошел сбой, почему не хватило смелости, к примеру, пройти по улице с высоко поднятой головой, в узком платье, с незнакомым мужчиной. Не случайно лейтмотивом сестер становится то и дело распеваемый культовый французский шансон «Malade» («Я больна»), они обе больны, больны своей жизнью, своей судьбой, как и все мы, впрочем.
В спектакле есть сцены, снятые словно для кино, на экран выводится видеосъемка «допроса» сестричек в полицейском комиссариате. Крупные планы, попытки оправдаться уже не за неудавшуюся, по большому счету, судьбу, а за угнанный автобус (надо же было на чем-то объезжать кладбища, а тут ключи зажигания так заманчиво были водителем оставлены). Они даже подталкивают друг друга к истерическому припадку, чтобы избежать ответственности... Бернадетта нарочито задыхается и теребит пуговицу на платье, Аннетта (она лидер в этом тандеме и вполне ожидаемо оказывается за рулем автобуса) просто предупреждает, что намерена хлопнуться в обморок.
Казалось бы, сугубо семейная история двух одиноких француженок оставляет приятнейшее, щемящее послевкусие — всем нам так свойственно искать свои корни, прощать близким былые обиды, искать в них общие с нами черты.
Следите за афишами и готовьтесь пережить восторг от встречи с Бернадеттой и Аннеттой...
София Левкович. Фото Олега Владимирского