|
|
   |
Сценическое действо «Искусство войны», определенное своими создателями как «перформанс», стало гвоздем программы прошедшего на днях фестиваля «Odessa Classic». Представление было дано в филармонии 13 июня.
Это была программа (наша газета анонсировала событие), в которой прозвучали произведения И. С. Баха, Г. Ф. Генделя, А. Шнитке, Арво Пярта и Филиппа Гласса в исполнении киевского камерного оркестра «АртеХатта» под руководством Мирославы Которович. Солистом был известный одесский пианист Алексей Ботвинов. Пластическое шоу молодых артистов киевского театра «Дах» — сопровождение концерта — поставил киевский режиссер Влад Троицкий. За сюжетную основу были взяты цитаты из трактата китайского военачальника Сунь-Цзы «Искусство войны»; победы свои этот стратег одерживал то ли в IV, то ли в VI столетии до нашей эры. Цитаты читала в публику актриса.
Это фактаж... а далее? Ах, многие современные творцы изящного в глубине души хотели бы, я понимаю, видеть в нашей пишущей братии искренне-бескорыстных рекламных агентов. Ну, чтобы всё нам безусловно нравилось. А вот когда увиденное-услышанное, да наводит на всякие размышления? Когда, как в данном случае, приходится задаваться вопросом: по каким же критериям выносить суждение? «Судить за намерения» — или все-таки «по факту»? То есть, попытаться определить: состоялось ли цельное произведение с выполненной сверхзадачей? Или просто хвалить авторов за титанические усилия по продвижению в массы высокого и прекрасного?..
Выносим за скобки: музыкальная часть «перформанса» — собственно, музыки ради и затевался фестиваль, так? — не просто безупречна, но трогает до глубин души. Изумительная исполнительская культура, сплошной изыск. И не просто вам «виртуозная техника» — тут, что называется, всю душу вложили, так что «техника» даже и не прочитывалась, о ней не думалось, а это и есть самое главное. Как говорили на родине Гарсиа Лорки, «тут есть дуэнде».
Первое зрительное — раз уж авторам «перформанса» мало показалось слуховых, — впечатление тоже сильное: емкая ассоциативная сценография. Нечто вроде строительных лесов с железным трапом. На полотнища, подсвеченные красным, падают четкие тени сценических штанкетов с квадратными пятнами софитов. Брусья «лесов» отбрасывают тень на полотно высокого помоста, на котором расположился оркестр. Вся эта жесткая и броская геометрия своей строгой ритмической упорядоченностью провоцирует тревожную экзальтацию, сродни той, которую испытываешь, наблюдая вышколенные колонны военного парада. Парадом любуешься безотчетно... а следовало бы дать себе отчет, что восторгаешься людьми, чье предназначение — убивать. Хорошее подтверждение тезиса о врожденном бессознательном влечении гомо сапиенса к смерти.
Вот тут бы и притормозить... то есть, играть бы музыку, взяв за основу соображение, что и филармонический слушатель не лишен воображения. Ах, как важно зачастую в искусстве умение вовремя остановиться!
Однако под изысканную музыку барокко на сцену выходят молодые люди и совершают телодвижения в духе хорошо отрепетированной импровизации. Нечто вроде того, что вошло ненадолго в моду в начале 90-х и называлось «эвритмия». Такое пластическое, через тело, самовыражение души, в духе индивидуального ощущения музыки, придуманное, говорят, в начале прошлого века теософом Рудольфом Штайнером.
Не стану ехидничать о сугубой позавчерашнести приема, — искусство не агентство новостей, его дело говорить о вечном. Но вот тут Влад Троицкий, чей «Украинский Декамерон» в нашем же Украинском театре я ценю как один из лучших спектаклей в Одессе, — Троицкий меня огорчил. Потому что либо нет у него балетмейстера, либо балетмейстер плох, но предложенная нам «эвритмия» совершенно не имеет сценического развития, не содержит даже начатка драматургии. И, честно говоря, приелась на третьей минуте. Есть жесточайший закон сцены, и кому как не Троицкому его знать: даже трехминутный пластический этюд должен иметь внятное развитие действия, кульминацию и финал. А маловразумительные пассы, вращения и попытки прыжков под музыку — ну, тогда придумайте либретто и ставьте балет, что ли, — всё это действо-симулякр на самом деле подводит к тому, что, опустив глаза, просто предаешься чарующим звукам...
Явился и видеоряд — Алексей Ботвинов очень увлекается в последние годы иллюстративным видеорядом. Башни-близнецы, Сталин и Гитлер; марширующие колонны молодых людей в военной форме, очевидно, китайцев, — уж это после сценографической заявки было, замечу, и лишним: «Один валенок на сцене — образ, два валенка — обувь», — резонно наставляли нас когда-то на театральном отделении...
Вообще, навязывание зрительного ряда музыке — штука опасная: все-таки концерт — не кино. Кинематограф прагматично и беспардонно ставит высокие искусства себе на службу, выполняя свои специфические интегральные задачи, кинообраз — явление сложносоставное. А у нас тут музыка — царица бала, нет?.. И вот тут уж «свита» не играет королеву — она ее просто оттирает! Куда-то на периферию сознания. Тут уж — либо слушать, либо пялиться на видеоряд. Который, к тому же, проблематично подобрать так, чтобы угодил всякому воображению.
...Сама идея наложить картины войны и разрушения на изысканные, пафосные, глубоко эротические и одновременно, парадоксально, экстатически-религиозные созвучия музыки барокко, — эта идея куда как не нова, вспомним хотя бы «Зеркало» А.Тарковского, «Объяснение в любви» И.Авербаха, «Пейзаж после битвы» А.Вайды. Но!.. Задумывались ли мы, отчего во времена оны подобный контрапункт воспринимался нами как допустимый и глубоко трогающий душу? Да потому, что война в сознании определенного поколения была не действительностью, а мифом. Величавым мифом. Только на таких условиях и «прокатывают», простите, подобные стилизации. Миф, легенда: НЕ НАША война. В том смысле, что мы в ней — не участвуем...
Были потом и другие не наши войны, разбором помельче: Афган — задел поколение избирательно; Югославия... «Буря в пустыне»... Грузия...
Сегодня на востоке нашей страны идет война. Наша? Не наша?.. Она идет. Поэтому, не знаю, как вы, но я иных эстетизаций уже не приемлю. То есть, не отказывая авторам шоу «Искусство войны» в наличии талантов, не приемлю сам принцип предложенного мне действа, избранную авторами поэтику. Она претенциозна. Показать, к примеру, Освенцим, Хиросиму, ГУЛАГ под музыку барокко — это все-таки надобно иметь в запасе собственное весомое высказывание, некий назидающий пример «жизни и судьбы», а не просто произвольно настриженные чужие сентенции... иначе можно заподозрить духовную незрелость, уж в нас-то, богатых «ошибками отцов и поздним из умом», вряд ли простительную.
Экстравагантный посыл взять за основу сочинение какого-то никому, кроме узких специалистов, не известного древнего полководца... ну, я открыла «Искусство войны» в Интернете: ей-ей, много досуга надо иметь. Может, современные генералы там что-то и почерпнут. Из того же, что было читано в «перформансе», я уловила одно любопытное «ц.у.» правителям: мол, завоевывать противника надобно посредством дао — психологически. Недурная идея... в свете современных манипулятивных технологий и перспективы их развития, вкупе с психотропными веществами и возможностями всемирной Сети. Будут ли счастливы завоеванные и уцелевшие — это уж их проблемы, да и кто сказал, что человек рождается для счастья?..
Итак: почему контрапункт, предложенный нам Ботвиновым и Троицким, беспроигрышен в кино и на сцене, но не сработал в «перформансе»? Да потому, что надо бы определиться: музыку ли мы пришли слушать или хронику смотреть, в которой музыка для нас только эмоциональное подспорье-стимулятор, — можно ведь фоном и «Мурку» дать, и будет ошеломительный художественный эффект.
Перформанс «Искусство войны» на самом деле, может быть, недурно работает как агитка среди зеленого молодняка — за серьезную музыку. Но с чего бы серьезные музыканты настолько потеряли доверие к постоянной филармонической публике, что полагают необходимым непременно иллюстрировать концерты картинками?..
Тина Арсеньева