|
|
   |
Иногда затоскуешь по живой музыке: рождающейся здесь и сейчас, в творчестве музыкантов, а не существующей в записи. И мы с женой пошли на вечер, посвященный 330-летию со дня рождения И.-С. Баха. Концерт в лютеранском кафедральном соборе св. Ап. Павла почти совпал с днем рождения композитора. Согласно лютеранскому календарю — пятое воскресенье Страстного времени — на алтаре лежал терновый венец...
Итак, впечатлениями делятся Илья и Ася РЕЙДЕРМАН.
И. Р. — В программе — только Бах! Поразил масштаб концерта. Органист Вероника Струк как организатор достойна всяческих похвал. Программа из 15 произведений, с участием трех голосов: меццо-сопрано Наталия Каданцева, сопрано Наталья Шевченко и бас-баритон Юрий Дударь. А также скрипка (Наталья Литвинова), виолончель (Сергей Шольц), две флейты (Игорь Выдойник и Павел Доронин) и труба (Виталий Буйницкий). За органом — Вероника Струк.
А. Р. — Почти все мои любимейшие произведения. От арии альта «Плач Петра» из «Страстей по Матфею» до Токкаты и Фуги ре минор. Мне особенно хочется отметить совсем молодых исполнителей. Как украсили программу труба Виталия Буйницкого, флейты Павла Доронина и Игоря Выдойника! Все это студенты музыкальной академии имени Неждановой, флейтисты так и вовсе второкурсники. Звучит знаменитая «Шутка», тут нужно играть виртуозно, с легкостью, но главное — увлеченно. С такой, как у них, увлеченностью не часто на концертах сталкиваешься.
И. Р. — И как много было божественной красоты, пролитой с высот в нашу далекую от идиллии жизнь. Умиротворяющей! Мне вспомнились строки Тютчева о поэзии, которая «с небес слетает к нам» «и на бунтующее море льет примирительный елей». Тем более это верно по отношению к музыке.
Концерт был праздником, волшебным даром! Зал был полон, и благодарные слушатели в финале аплодировали стоя. Но в чем же внутренний смысл этого праздника?.
А. Р. — В победе над мраком, тьмой. Над смертью. И над самим страданием. Об этом — хоральная фантазия «Из глубины я взываю к Тебе, Господь», которая прозвучала на концерте...
И. Р. — А еще — Фантазия соль мажор.
А. Р. — Эта Фантазия для меня загадка. Такое легкое начало, у Вероники Струк — почти воздушное, а потом громовые ноты, которые должны раздавить, но почему-то не чувствуешь себя подавленной. А ведь в конце Фантазии — Крест.
И. Р. — «Мое бремя — легко». Я тоже услышал именно это. Желание сегодняшнего человека любой ценой избежать страданий — мне не по душе. Но, честно говоря, не по душе мне и культ страдания. Иисус шел на крест — но разве желал Он креста? Лично для меня Его урок в том, чтобы не расплескать драгоценную влагу божественной истины в сосуде души — даже если за это придется заплатить слишком дорого. Иисус побеждает смерть. Но ведь и Бах — побеждает?
А. Р. — В том-то и дело, что у Баха была сверхзадача. Он жил в предельном напряжении, как бы прорываясь в будущее.
И. Р. — Поговорим об органе и Веронике Струк. Мне кажется, в ее игре есть редкое для органиста качество. Она играет, не подавляя нас грохочущими звуковыми массами, преодолевая это знакомое органистам искушение. Она стремится к чистоте каждого звука. Она не «исполняет музыку», а живет в музыке и словно бы импровизирует сама эту музыку. Может быть, я преувеличиваю, но подлинный исполнитель всегда как бы соавтор великого композитора.
А. Р. — Я бы хотела отметить еще одно качество ее исполнительства. Вообще для меня существуют два органа. Один — посредник между органистом и Богом. Есть только органист и Бог, никого больше. И тогда органист — жрец. И в музыке, которую он играет, готова и пышно выделана каждая нота. И совсем другой орган — посредник между слушателем и Богом. Орган, который обращен к Человеку. А не только к Богу. В одном случае — суровый монолог. В другом — диалог Человека и Бога, в котором орган — посредник. Орган Вероники Струк разговаривает с нами.
И. Р. — Но это и есть музыка как жизнь духа! Разве это не самое труднодостижимое? Люди пытаются подменить эту задачу какой-нибудь другой — например, продемонстрировать виртуозность, мастерство. А чтобы играть так, как Вероника, нужна...
А. Р. — Смелость и свобода. Вероника так свободно играла хрестоматийную, заигранную «Токкату и фугу ре минор», — казалось, я слушаю это произведение впервые. Органист как бы сочиняла на ходу... Когда я после концерта спросила Веронику, почему она сыграла именно так, она ответила: а я всегда ее играю по-разному!
И. Р. — Тогда что же самое главное? Ведь многие скажут, что главное — техника и мастерство, умение анализировать произведение и давать новые трактовки...
А. Р. — Вероника Струк любит Баха.
И. Р. — Так просто?..
А. Р. — А кто сказал, что любить — просто? Хорошо сыграть Баха — значит дать урок любви.
Илья Рейдерман