|
|
   |
В Театре музыкальной комедии имени М. Водяного 28 февраля в третий раз прошла премьера спектакля «Тетка Чарлея» в постановке заслуженного деятеля искусств России Владимира Подгородинского.
Есть классика жанра, которая загоняет режиссера-постановщика в угол. Выбирайся, как знаешь. Во-первых, наличие телевизионного фильма с гениальным исполнителем главной роли, которого не переплюнешь, и зрители, хочешь не хочешь, будут сравнивать. Во-вторых... тут уместна цитата: крылатое выражение принадлежит русскому поэту Николаю Михайловичу Карамзину.
Кто муз от скуки призывает
И нежных граций, спутниц их;
Стихами, прозой забавляет,
Себя, домашних и чужих;
От сердца чистого смеется
(Смеяться, право, не грешно!)
Над всем, что кажется смешно, —
Тот в мире с миром уживется...
А что же «кажется смешно» в ту или иную эпоху?
Воля ваша, я, открыв электронный вариант пьесы Брэндона Томаса, одолела страницу стиснув зубы: отменно нудно и многословно! Уж эти викторианские шуточки. Юные студенты (в спектакле Александр Олтянов и Александр Владыченко) пытаются письменно объясниться барышням (Ольга Кононцева, Наталья Ткачук) в любви, применяя какие-то канцелярские обороты, — не очень смешно, и наша большая литература, в том числе украинская, знает прецеденты почище. Студент переодевается в пожилую даму, чтобы выручить друзей, потому что лишь в присутствии пожилой родственницы девицам позволительно остаться у джентльменов на завтрак, иначе скандал-с, — этот казус забавен с точки зрения современного эмансипированного человека, но не так, чтобы корчиться от смеха...
Что же смешно? Да переодевание. Травестия мужчины в женщину, безотказно веселящая народ во все времена. Ой, во все ли? Это в нашу-то эпоху парадов геев и трансвеститов, над которыми упаси Бог смеяться политкорректному европейцу?!
Чинная викторианская эпоха знавала великих парадоксалистов-остроумцев, Оскара Уайльда и Бернарда Шоу, рядом с которыми упомянуть этого Брэндона Томаса как-то даже и... Тем не менее, его-то «Тетка Чарлея» побила театральные рекорды своего времени, стала хитом подмостков. Да и теперь собирает залы. О, попса, через тысячи лет... — перефразируя другого Поэта. Феномен поп-искусства грозен в своей неистребимости.
И со всеми этими выходными данными — берись-ка за постановку!
Подгородинский справился играючи. Спектакль получился веселый и в той самой мере бесхитростно-непосредственный, чтобы просто смотреть и смеяться. Изложенные выше соображения приходят в голову уже после: как это режиссеру удалось непринужденно выскользнуть из заведомо глухого угла. Даже так выскользнуть, что спектакль ни в коей мере не напрашивается ни на какие сравнения, Калягин не вспоминается.
Артисты Музкомедии Денис Фалюта и Руслан Рудный (я смотрела премьеру с Рудным в главной роли), уже имея опыт комической травестии в спектакле «В джазе только девушки», получили возможность блеснуть в этом же амплуа, с дополнительной задачей: не повторяться! Это им удается. Руслан Рудный просто-таки «няшечка» в роли студента Френкерта Бабберли, ситуационно вынужденного изображать тетку-миллионершу из Аргентины. Тетушка получилась очень эксцентричной особой, как положено американке в глазах викторианского джентльмена, неотразимо обаятельной и даже сексуальной.
...Жанры оперетты, мюзикла — буржуазные, мещанские жанры. Истинно демократические. Это безоценочная констатация. У нас говорили — «мещанин», т.е. горожанин-разночинец, на Западе — «буржуа». Простодушный, в массе, субъект, доверяющий переживания городскому романсу, частным проявлением коего является нынешний блатной «русский шансон». Эта публика любит сказку, но чтобы сказка была максимально приближена к повседневности, чтобы дарила надежду. И вот уж кто всегда «муз от скуки призывает»!
«Тетка Чарлея» — вещь пребуржуазнейшая. Подспудные влечения городского демоса удовлетворяет щедро. Он с ней остался, все со всеми остались, да еще и не без прибыли, потому что свалившаяся из Америки тетушка-миллионерша, настоящая, а не травестийная, шикарная донна Люция д`Альвадорец (нар. арт. Украины Наталья Завгородняя) в одночасье решила и материальные проблемы героев. Проблему же разрешения героиням на брак, которое надо вырвать у деспотичного опекуна Стефана Спетлайга (нар. арт. Украины Николай Завгородний), разруливает фальшивая донна Люция — Бабберли, являя тут нам нюансы народного плутовского романа.
Но мы-то, хоть и демократы, но далеко не так наивны, как нетитулованные горожане викторианской эпохи. Нам трудно поверить в то, что вояка Фрэнсис Чесней (Тимофей Криницкий), обшарканный на колониальной службе циник, готовый ради поправления своих финансов с размаху жениться на, мягко говоря, эксцентричной даме и тут же бесцеремонно объявляющий ей афронт, как только слышит, что нет у нее никаких миллионов, — чтобы такой субъект пронес по жизни романтическую ностальгию по несостоявшейся любви с девушкой (с настоящей донной Люцией). Это, как всякая коллизия в опусе буржуазного популярного жанра, не только ни в какие рамки психологии не лезет, но вызывает просто-таки сардонический смех, потому что «сбыча мечт» сэра Чеснея упрочена еще и реальными миллионами вдовы д`Альвадорец...
Всё ко всеобщему удовлетворению! Как современному режиссеру выпутаться из такой подставы? Подгородинский находит выход. Он представляет действо, всю эту лав стори, как варьете. Как мюзик-холл, кабаре. Любой поворот сюжета, подкрепленный арией персонажа (музыка Оскара Фельцмана), сопровождается выходом девичьего кордебалета: то каноническим строевым танцем с жезлами в руках под куплеты бравого вояки, то кафешантанным разгулом буквально, извините, с пером в заднице.
Извините, как бы говорит нам режиссер, подмигивая, мы-то с вами понимаем, что принимать всерьез всю эту любофф — действительно смешно...
И в этом смысле мне пока что недостает в спектакле интонации актерского отношения, иронии, проявленной не только во внешних режиссерских приемах, но и в манере актерской игры. Пока что актеры отыгрывают «предлагаемые обстоятельства», демонстрируют ситуационные реакции. И у миманса хочется спросить: а что вы тут танцуете и для чего? Хочется осмысленного подхода к сценическим данностям, сознательного остранения. Тогда нехитрый мещанский сюжет, право же, заискрился бы внезапными красками и увлек бы любого умника. Жду этой тонкой доработки: ведь спектакль сейчас рождается у нас на глазах.
Тина Арсеньева. Фото Олега Владимирского