|
|
   |
В городе состоялись музыкальные мероприятия по случаю 90-летия со дня рождения Давида Сипитинера (1925—2011), заслуженного артиста Украины, дирижера Одесского национального академического театра оперы и балета, профессора Одесской национальной музыкальной академии им. А. В. Неждановой.
Память Давида Иосифовича искренне почтили его бывшие студенты и те, кто считает себя обязанным его наставничеству. Музыкальную программу в Кирхе в канун православного Крещения посвятила Давиду Сипитинеру органистка Кирхи и концертмейстер Оперного театра, выпускница ОНМА им. А. Неждановой, дипломант международных фестивалей духовной музыки Вероника Струк. Она сказала проникновенную и взволнованную речь о дирижере, своем Учителе. В музыкальном трио с Вероникой успешно выступили юные: студентка пятого курса ОНМА, скрипачка Полина Чайка (уже лауреат международных конкурсов, класс профессора Зои Мерцаловой) и пятнадцатилетняя ученица хорового отделения Школы Столярского (класс Т. Яковчук), флейтистка и вокалистка Елизавета Меньшагина, также лауреат международных конкурсов.
«Фишка» была и в том, что Лиза Меньшагина, занимающаяся также и в школе педпрактики ОНМА у доцента О. И. Скибинской, является правнучкой Давида Сипитинера. Так что музыкальным династиям Одессы — в полку прибыло, ниточки не прерываются, и, к чести юной исполнительницы, природа на ней не отдохнула, аплодировали не «правнучке» — устроили овацию Музыканту! Хрустальный голосок Лизы, свободно-полетный и гибкий, ее артистичное попадание в стиль — а в этот вечер исполнялась в основном музыка эпохи барокко, — пленили слушателей. Особенно то, как спела Елизавета Меньшагина «Ave Maria» В. Гомеса...
...Об истинном и истом одессите Давиде Осиповиче (еще и так его звали окружающие) Сипитинере, реликте «уходящей одесской натуры», мы разговариваем в ОНМА с профессором кафедры сольного пения, народным артистом Украины, солистом Одесской оперы Василием Навротским. Ему «под дирижерской палочкой» Сипитинера довелось петь басовые партии в «Севильском цирюльнике» и «Аиде», в «Кармен» и «Алеко», в «Князе Игоре», в «Моцарте и Сальери», и не счесть, сколько раз...
«Я застал еще... прическу Сипитинера, — в характерной своей самоироничной манере дает реплику-вспоминание Навротский, — Боже, какой я старый!.. В 1967 году была у меня любимая ступенька на галерке, а он дирижировал — во-от с такими волосами... это потом у него появилась тонзура с эдаким богемным разлетом, — показывает руками. — О нем говаривал кто-то из одесских журналистов, кажется, Кохрихт: пока жив Сипитинер, с Одессой все в порядке!».
«У него была строжайшая, высочайшая, точная школа дирижирования, — продолжает Василий Всеволодович уже серьезно, но не менее увлеченно, — ленинградская! И был он трудоголик: до тридцати спектаклей в месяц, и безотказно. Мы на гастролях — он «на хозяйстве»: обеспечивал текущий репертуар. Он не был увешан регалиями (был удостоен ордена «За заслуги», Т. А.), он из тех, кого называют «рабочими лошадками», и при этом здорового, положительного оптимизма в нем было больше, чем во всех молодых вместе взятых. Знаете ли вы, что разработанные им оркестровки, расписанные им партитуры и голосовые партии, причем делал это он совершенно безвозмездно, являются фактически памятниками музыкальной литературы в нашей консерваторской библиотеке?! Когда он уже не имел физической возможности дирижировать, все равно работал со студентами»...
Навротский сотрудничал с Сипитинером с 1991 года: Василия, покинувшего Одессу в 1972-м по окончании консерватории, в 91-м пригласили сюда преподавать после смерти его Учителя, незабвенного Евгения Иванова. «Первое впечатление от Сипитинера-дирижера: его неимоверная чуткость».
Это да! Сама «театрал», но без музыкального образования, я не единожды отмечала то, что всякому театралу внятно: Сипитинер — истинно театральный, по сути оперный, дирижер. На моей памяти и такие дирижеры оперы, которые почему-то не чувствовали разницы между оперным и чисто симфоническим оркестрами. Конечно, всякий оперный солист будет уверять вас, что дирижер — «наше всё», и будет прав... если этот дирижер со своим оркестром умеет благородно стушеваться перед Голосом. Вот Сипитинер как раз — мог. Очень трепетно относился он к Голосу на сцене...
«Он был в некотором смысле уникальная личность, — говорит Василий Навротский. — Очень крепкий профессионал и очень позитивный музыкант. Он мог и наорать, и ногами топать... а глаза при этом добрые-добрые. Требователен был и тщателен, особенно с молодыми, которых опекал. Те, кому довелось у него заниматься, вышколены на славу. Он был словно ангел-хранитель нашего театра. Знал наизусть все спектакли: не было такого, чтобы он не смог встать и тут же продирижировать, причем качественно. А его энциклопедическая эрудиция!..
Он не боялся выглядеть смешным. Отменное чувство юмора, чисто одесское. И непосредственность. Устраивая концерты ученикам школы Столярского, он так воодушевлялся, словно впервые в жизни услышал, как классно играют Моцарта. У кого-то другого это выглядело бы фальшиво. А у Сипитинера это была — органика».
Дирижер Оперного театра и доцент ОНМА Игорь Чернецкий в 1996 году окончил факультет оперно-симфонического дирижирования Одесской консерватории в классе профессора Давида Сипитинера. Кстати, это был первый выпуск по специальности. Вечером 23 января Чернецкий стоял за пультом: спектакль, состоящий из двух одноактных балетов, «Шопенианы» и «Кармен-сюиты», был посвящен 90-летию со дня рождения Давида Сипитинера.
Помимо колоссальной эрудиции, отмечает Игорь Чернецкий, в Сипитинере помнятся его живость, непосредственность, ирония и самоирония, легкость в общении. Множество студентов прошло через его заботливые руки: инструменталисты, вокалисты, дирижеры. Ему была свойственна благородная человеческая благодарность: едва ли не чаще, чем своих отца и мать, вспоминал он имена своих педагогов по Ленинградской консерватории — дирижеров Николая Рабиновича и Эдуарда Грикурова, называя их — «мои незабвенные учителя»...
А Одесскому театру оперы и балета Давид Осипович отдал 58 лет неуемной творческой жизни.
Тина Арсеньева. Фото с сайта dumskaya.net