|
|
   |
Яркая, как степной мак (о, этот менталитет крымской татарки, любящей и традицию, и своевольничанье!) Сильветта Атаулина врывается в жизнь одесситов разноцветным вихрем, выстукивая чечетку и демонстрируя неподдельное сапатеадо (стук каблуков), без которого нет настоящего фламенко. Постановки в «Доме клоунов», работа в школе фламенко и степа, где под руководством «мамы Сили» девушки тают во всех смыслах, творческие командировки в Турцию — Сильветту в спокойном состоянии можно застать только на фотографиях!
Сильветта окончила актерский факультет Харьковского института искусств, преподает хореографию в театрально-художественном училище. Умеет быть не только ошеломляюще красивой, но и безумно обаятельной и смешной.
— Георгий Делиев мне часто говорит: «Ты прирожденная клоунесса», — улыбается «мама Силя». — Кстати, родители тоже мне это говорили, ведь в детстве я всегда любила смешить людей, но носики красные не надевала. Сейчас у меня это качество осталось — мне нравится, когда люди смеются, и я их веселю, хотя это делаю не специально, оно как-то само получается. Когда пошла в школу, помнила, как нам в детском саду показывали всякие спектакли. Мне очень нравились представления с ширмой, и мы с девчонками во дворе организовали импровизированный театр. Сказки для постановки сочиняли сами или брали популярные незатейливые сюжетики вроде «Колобка» или историй про принцессу, которая ждет принца... Репетировали у себя во дворе, а потом перелезали через забор на территорию детского сада и давали там представление. Я не боюсь быть смешной, нелепой, иногда некрасивой! Я люблю, когда люди от радости смеются и плачут! На самом деле очень несложно совмещать хореографию и клоунаду, это именно то, что сейчас интересно зрителю: подвижно, динамично, весело!
Сильветта не любит, когда ее студию рассматривают в качестве учреждения для похудения:
— Сюда ходят проявлять себя! Танец фламенко — это некое действо. Это больше, чем упражнения для мышц на шейпинге. Здесь можно выплеснуть все свои эмоции, которые обычно подавляешь на работе или где-то еще. Здесь нет городской напряженности и суеты. Здесь есть гармония, отдохновение души. Здесь — все. И все — по-честному. Много игры, пластики. Фламенко — это чувство, это огромная глубина. Это намного глубже, чем другие танцевальные направления. Люди, которые приходят танцевать фламенко, должны что-то пережить. Чтобы танцевать фламенко, необязательно нужно иметь какие-то определенные данные. Это не профессиональный классический балет, где детей с детства надо приучать, как, например, ножки правильно ставить, и обязательно под медицинским присмотром. Здесь нет никаких ограничений ни в росте, ни в весе. Я считаю, что до 18—20 лет не стоит заниматься фламенко. Можно заниматься общей хореографической подготовкой, танцевать народные и современные молодежные танцы, джаз, модерн, которые развивают пластику. А фламенко — это уже чувственные танцы, внутренняя драматургия. Люди, которые приходят танцевать фламенко, должны пережить что-то: неудачную любовь, разлуку, потерю близкого человека...
Очень недовольна «мама Силя» тем печальным обстоятельством, что современные люди все время прикованы — к парте, столу, телевизору, компьютеру, автомобилю.
— Надо отрываться от этих экранов и приходить к земле своей, к природе, — уверена Сильветта. — Нужна физическая культура. Но не каждый себе может позволить гири, например, таскать или однообразно бегать по городу. А хореография — это высшая форма физического развития человека. Тем более фламенко. Развиваются и мышцы разные, и музыкальная культура. Конечно, из офисов надо людей вырывать. Что такое все-таки фламенко — музыка, пение, танец или стиль жизни? Это все. Взять, допустим, сигирию — песню-плач. Это основа фламенко, его музыкальный размер, метроритмический рисунок, внутренняя боль, страдания. Стиль канте хондо — вокал, глубинное пение. Но не обязательно только петь голосом. Душа поет и в танце, и в гитаре. Сначала начинает гитарист, играет, играет, входит в состояние как бы транса. Затем певец начинает входить в то же самое состояние. А танцор слушает их, «заводится» от них и только тогда, когда уже может выразить то, что чувствует, он встает и начинает танцевать. Поэтому фламенко — это и музыка, и пение, и танец, и стиль жизни!
— Меня лично привлекает характер танца — яркая экспрессия, скрытая до момента страсть сжатой до предела пружины и соответствующая музыка, от которой буквально закипает кровь, — продолжает свои откровения танцовщица. — Мне нравится позиция женщины, передаваемая этим танцем: «Смотри на меня, любуйся — но и только». Вызов, насмешка, гордость, независимость, демонстрация собственной внутренней силы, но силы сугубо женской. Танец, в котором есть возможность раскрыть себя, показать то, что обычно скрыто где-то глубоко, что недоступно взгляду тех, кто рядом.
Наверное, фламенко дает некоторый аспект освобождения, опять-таки, внутреннего. Сначала танец навязывает тебе определенное поведение, а потом ты сама осознаешь, что этот стиль жизни тебе подходит, более того, он изначально был твоим — иначе ты бы не пришла сюда. Фламенко дает уверенность в себе. Так незаметно, так легко и непринужденно влияя на тебя, оно заставляет расправлять плечи, поднимать голову выше. Оно поднимает самооценку, оно дает понимание собственной женской привлекательности.
Но для этого приходится частенько преодолевать себя. Не в сложности движения, а во внутреннем сопротивлении. Делать, не боясь ошибиться, а ошибившись, просто исправить ошибку, не чувствуя по этому поводу глупых мучений и стыда. Переломить страх неудачи. А еще фламенко — это мощная чистка тонких тел, энергетики — за счет дробей, эта самая «грязь» отваливается пластами, когда отбиваешь даже самую простую дробь или ее элемент в упражнении. Это не говоря о работе рук, о разработке суставов — что само по себе является мощным оздоровительным и развивающим фактором! Повысившая самооценка, воспрянувшее чувство собственного достоинства, усиленная способность дать отпор!
Послушаемся «маму Силю», оторвемся от сидячих занятий, распрямим спинку и дадим отпор... хотя бы собственной лени. Вдруг получится?
София Левкович. Фото Олега Владимирского