|
|
   |
Мой собеседник — гость Одесского кинофестиваля — известный исполнитель цыганских, русских, итальянских песен и романсов Василий Янкович (США).
— Родился я в Уфе, в цыганской семье, — рассказал артист. — Как-то у нас гастролировал театр «Ромэн». Одновременно набирали талантливых цыганских детей в Гнесинское училище. Так в 1978 году я оказался в Москве, учился. Стал артистом театра «Ромэн», после артистом Московского драматического театра. Какое-то время жил в Италии, проходил стажировку в Венеции.
— Говорят, что, если у цыгана отнять песню, он умрет...
— Я не слышал такого утверждения. Цыгане действительно очень музыкальны, но то же самое, в разной степени, можно сказать обо всех народах мира. Ведь и северные народы тоже играют на каких-то своих инструментах. Да, конечно же, в цыганских семьях все поют, — я сам начал петь в 7—8 лет...
— Ваше искусство делает вас счастливым?
— Безусловно! На сцене я живу полной жизнью. Когда все получается так, как я хочу, когда я чувствую, что все классно, — я счастлив! Но это не значит, что я постоянно доволен собой. Если артист и вообще человек искусства доволен собой, то это значит, что нет движения, что для искусства он умер.
— Какую роль в вашей жизни играет любовь?
— Очень важную роль! Любовь, женщины дают вдохновение. Иногда выступаешь и вдруг встречаешься глазами с какой-нибудь красивой дамой в зале. И уже чувствуешь, что ты поешь именно для нее, возникает контакт, энергетический взаимообмен. И начинаешь петь по-другому, более вдохновенно!
— Что такое цыганская душа? В чем она проявляется?
— Цыганская душа — это, прежде всего, свобода! А артисту особенно важно не быть слишком обремененным. Вот бывают цыгане, у которых, например, кредитов на десять миллионов. В этом уже нет никакой свободы, когда человек только и думает о том, как бы вовремя заплатить.
— А цыганские женщины — они также стремятся к свободе? Все-таки женщина всегда более обременена бытом...
— Женщина, конечно же, не может позволить себе абсолютной свободы. На ней обычно дети, хозяйство, да и деньги часто она зарабатывает наравне с мужчиной. Но я считаю, что женщина в семье — главный человек, и она должна быть очень сильной, чтобы со всем справляться. Цыганская женщина — вовсе не слабый пол. (Раневская, к слову сказать, говорила, что слабый пол — это когда доски трухлявые. — А.Б.).
— Что важнее в песне: музыка или стихи? Насколько вы требовательны к тексту, и есть ли у вас любимые поэты?
— Стихи, на мой взгляд, на первом месте! Музыка уже часто пишется на определенные стихи. Я исполняю много русских романсов, например, на стихи Булахова «Утро туманное», романсы на стихи Тютчева и даже Пушкина и Лермонтова. Я пою также итальянские оперные арии, неаполитанские песни. В Италии (я немного отступлю от прямого ответа на вопрос) есть некоторое противостояние между севером и югом. И неаполитанские песни уместнее все-таки исполнять на юге, если находишься в Италии. А если подобную песню споешь в Венеции, скажем, то венецианцы могут и обидеться...
Из поэтов предпочитаю Северянина, Тютчева, Фета, вообще люблю русскую классику. А знаете ли, что романсы всегда были посвящениями какой-то определенной даме? Автор, как правило, мужчина, писал музыку на стихи известного поэта или сочинял свой собственный текст, писал музыку. Но существовала практика и ответного романса — то есть дама почти всегда отвечала, также сочиняя свой романс. Эти романсы-ответы можно найти сейчас в Интернете...
— Какую музыку любите еще, помимо романсов?
— У нас в Нью-Йорке есть группа «Василий романи джипси бэнд». Участники ее, в основном, уроженцы Франции. Мы исполняем джаз, цыганский джаз. Как я уже говорил, я люблю оперу, в особенности итальянскую. А вот рок не слишком люблю, он мне не близок.
Я считаю, что человек должен делать хорошо что-то одно и стремиться достичь в этом совершенства. Важно не распыляться на что-то многое.
— Как вам Одесса? Вы бывали здесь раньше?
— Да, я был здесь на гастролях в 1989 году. Мы выступали в Русском театре сборной группой, и нас очень хорошо принимали. Одесса и одесситы очень понравились: красивый город, приятный, дружелюбный, общительный народ. Да и сейчас то же самое впечатление!
— К сожалению, сейчас и настроение не то, да и обстановка в городе напряженная, как и во всей стране...
— Да, это ужасно, что гибнут люди, но я считаю, что и русские, и украинцы должны, в конце концов, разобраться и найти общий язык. И я верю, что им это удастся! Но в любом случае я не выношу, когда бьют или убивают людей из-за их национальности. Это совершенно недопустимо!
Я уже стал американцем за 22 года жизни в Нью-Йорке и комфортнее всего чувствую себя в Америке, но также и в Италии, и в Париже. А вот в Москве чувствую себя не очень комфортно: это для меня несколько чужой город, там другие люди, другая структура. Южные люди более открытые. И я считаю, что это прекрасно, когда город многонационален, вот как Одесса.
Я очень люблю искусство — живопись, например. Всегда хожу на все выставки, в музеи, где бы я ни был, в любой стране. Я был знаком с одним выдающимся художником. Его фамилия Вербов, он был учеником Репина. Он родился в 1896 году, и, когда я с ним общался, ему было уже под 100 лет. Это был истинно интеллигентный человек, он продолжал традиции настоящей русской интеллигенции.
Я люблю читать, у меня есть дома библиотека. Правда, русских книг, к сожалению, мало. Больше английских и американских — но, в любом случае, это почти всегда классика. Я вообще во всех видах искусства тяготею к классике. На протяжении жизни мне попадались яркие, интересные, творческие личности. Общался, например, с Лэрри Кингом — знаменитым американским журналистом. Люблю изучать языки, мне они легко даются, как каждому, у кого есть музыкальный слух.
Я приехал в Америку, когда мне было 26 лет. Поначалу был ею очень разочарован, особенно Нью-Йорком: грязно было кругом, неухоженно. Но постепенно все начало меняться. И сейчас Нью-Йорк, особенно благодаря мэру Блумбергу, великолепный, чистый и ухоженный город. Я работал в общеобразовательной школе, занимался дисциплинарной и воспитательной работой, потом занимался индивидуально с детьми-артистами. Затем уже я создал нашу музыкальную группу, 6 лет мы проработали в одном итальянском заведении. Там собиралась очень интересная публика: художники, поэты, музыканты, итальянская профессура, студенты консерватории, Колумбийского и Нью-Йоркского университетов. Мы ездили по Америке с гастролями, выступали в различных клубах. Так я стал американцем!
— У вас есть дочь. Она тоже артистка?
— Нет, она домохозяйка, у нее трое детей, и она гадалка. Живет в Москве, я иногда ее там навещаю.
— А вы не чувствуете в себе склонности к магии?
— Нет! У цыган этим занимаются только женщины. Мужчинам это запрещено. Эти знания передаются только по женской линии.
— Что бы вы хотели пожелать одесситам?..
— Желаю, чтобы все были здоровы!
И, поскольку наш гость пришел в Сад скульптур с гитарой, то любезно исполнил два романса: русский и цыганский. Настоящая цыганская энергетика и темперамент, умение зажечь и завлечь!
Анна Божко