|
|
   |
Выставка графики Олега Соколова открылась на прошлой неделе в Музее западного и восточного искусства.
«Человек, который был способен явить своему окружению не только собственные творческие прихоти и каверзы, но был в силах репрезентовать страну, представить миру правдивое отображение мира», — так отозвалась на вернисаже о творчестве Олега Соколова его вдова, искусствовед ОМЗВИ Елена Шелестова: «Он дал картину мира, модель мира: как художник, как философ, как человек. Он был — победитель. Он жил — преодолением, но преодолевал не внешние обстоятельства, а себя самого. Есть люди, живущие самоутверждением: я, например, такова. А он жил — самопреодолением: это — драгоценнейшая из побед. А мне и таким, как я, он помогал — утвердиться: он брал над нами, молодыми, шефство. Он был моим наставником и подарил мне мое музейное долголетие».
«Соколов был уникален в Одессе тем, что крепко удерживал связь времен, — сказал искусствовед и художник Сергей Ильин. — Творчество Соколова — время с 50-х по 90-е — было нитью, крепко связующей эпоху Малевича с нашей современностью».
...Вот опять маленькие графические листы загадочного одессита развернуты перед глазами — и, взаимодействуя, составляя некий контекст, звучат, как симфония, в контрапункте сложных тем и во внезапных озарениях тонких нюансов. И, внимая этим ритмам, опять постигаешь: за Соколовым — будущее. Это какой-то еще далеко не всем внятный, но надежный способ коммуникации, вне слов и понятий. Это импульсы Большого взрыва (если допустить, что теория о нем — правдива): ритмические сигналы из той первичной пространственно-временной точки, в которой еще не проявлены, но уже содержатся все грядущие образы, слова и понятия. Олег Соколов — некое знамение: может быть — заката словесной цивилизации?.. Может быть, наступает качественно иная коммуникативная эпоха, вне-словесная? Иначе — откуда этот мощный поток информации, вовлекающий вас при взгляде на листы Соколова, — странный мыслительный поток, столь же неформулируемый, сколь и внятный?..
Вот этот мотив вижу впервые: черными свечами вытянулись в небо пирамидальные тополя. Ах, как схвачена и запечатлена вечно скорбная и мятежная душа дерева!.. Говорят, пирамидальный тополь — дерево-вампир, в отличие от, скажем, дуба и березы, отдающих свою энергию. Не знаю... Пирамидальный тополь — дерево-плакальщик. О чем плачет? О скоротечной жизни. Три тополя над сумрачной равниной — на листе Олега Соколова. Карандаш и черная гуашь по сероватой бумаге.
На поверку — не тополя, кипарисы: оказалось — это лист из цикла «Мастер и Маргарита». Ну, по идее, кипарисы города Ершалаима. Ан нет: кипарис — дерево и вовсе могильное, недвижное, под ветром не гнущееся, рук не заламывающее: все уже кончено, вечный покой. А у Соколова — порыв, мольба, плач к небу: все, что нашему родимому тополю присуще. Соколов — наши рыдающие тополя в Ершалаим перенес. Если плач — значит жизнь.
Это скажите «спасибо» коллекционеру Вадиму Вайсману: он дал на выставку цикл Олега Соколова «Мастер и Маргарита», — возможность увидеть эти иллюстрации, прямо скажем, редкостная, потому что хранятся они в особой комнате на предприятии, возглавляемом Вайсманом.
Известно: широкой публике нелегко воспринять работы Олега Соколова. Труден. Иногда обескураживающе прост: что там ловить, в этих скоплениях геометрических форм?.. В ритмы Соколова надо — попасть. Совпасть! Это — как научиться слушать классическую музыку. И все же: идите и смотрите. Вглядывайтесь. Перед вами — художник Грядущего.
«Всегда паденье связано с мольбой
О нерастраченных победах,
Сто раз прощенный в радостях и бедах,
Разгромленный, но выигравший бой».
Это стихи Олега Соколова, 1986 год. 15 июля ему исполнилось бы 95 лет...
Тина Арсеньева