|
|
   |
«Я знаю тебя уже тысячу лет»... Анну Стреминскую знаю и в самом деле давно — еще когда была она Анной Божко. Читаю третью книгу поэта «Умение говорить шепотом». Это честная книга. Она свидетельствует, что поэт — состоялся.
Читаю и, кажется, слышу ее голос. Ее манера чтения стихов раздражает: как будто топором рубит — отрывисто бросая отдельные строки. Хочется тишины — а тишины нет. Хочется говорить шепотом, а получается нечто похожее на сдавленный крик. Исповедь современника. Беспощадная, без тени жалости к себе. «Возможно, я тоже кукла, которую водит Мною непознанный Бог». Как вам такое признание? Чуть раньше в этом же стихотворении: «Не зря я чувствую, что живу, как во сне. И всё кругом — сновиденье». Как же этой сегодняшней болезни сопротивляться? Рецепт единственный: быть настоящей. Жить с обнаженной душой.
Болевое начало в ее стихах очень сильно. Это всегда — и боль, и выбор себя настоящей. В поэтическом слове вместить эхо истории, выйти из тесной клетки своего времени — это иногда кажется спасением. Но память — полна и голосов ушедших. Они тоже уже вышли из времени.
В стихотворении, посвященном Игорю Павлову, возникает тема братства поэтов: «И тот не один, кто увидел свой истинный путь». Но что же это за путь такой? По-видимому, тот, идя по которому удается уберечь свою душу, свою певческую летучую суть. Поэт Павлов отличался бескорыстием и «легким отношением к жизни» — эта легкость была и в его стихах. Анне она не дана, ей ощутимо недостает напева, того, что связан с музыкой, с исцеляющей душу гармонией. Но зато Анна упорна в поисках «истинного пути». Поэт, как портной, трудится, чтобы получилось что-то целое. Соединить! Обрывки жизни, времена. «Всё вертит машинку — и тянется времени нитка»...
«Не научилась я жить, и всегда я была такою...» — книга открылась, что для меня произошло не случайно, на стихотворении под эпиграфом из Рильке. Все герои этого стихотворения: грязный снег, глаза домов, алкоголик, перекресток, шорох ночной листвы и луна, — все они шепчут: «Нет одиночеству предела!»
Что это за тема — одиночество? Что оно — в жизни поэта? Не однажды мы встретим у Анны сравнение поэта с «одинокой лодкой». Но ведь — чтобы быть не одной, а «со всеми», нужно что-то предать, променять на чечевицу. А это что-то, ведь оно только и позволяет писать стихи. Чтобы понять это, нужно испить чашу — судьбу поэта. «Придавят поэта к земле только камни утрат — мы всюду чужие, мы всюду свои, нет преград меж нами и миром. И всё открывает нам суть». Стихотворениям Анны присуща экзистенциальная тематика. Поэт отчаивается, но он не только изливает свое отчаяние, а своими стихами выводит нас из него: «Живые держатся за живых и только так обретают рай».
«Папа, спаси меня взрослую своим не убитым детством...» — эти стихи приоткрывают рану детства, рану, прикрытую кое-как кусочком марли. Ведь нельзя жить с открытой раной в этом мире. И вот человек взрослеет — забинтовывает себя, как мумию. Но поэт — не может мумифицировать себя, не имеет права! Иначе кончится как поэт.
Есть у Анны замечательное стихотворение про Марию и Марфу (из евангелия от Луки). Или-или! Либо уж ты Мария, так заботься тогда о том, главном, настоящем, священном. Либо уж ты Марфа, и занимайся своими мирскими делами и хозяйством. «Меня называли Марией, а я оказалась Марфой! Подрезаны мои крылья и спрятана моя арфа». Завершается этот стих все-таки победой высшего: «...Но всё же сквозь чад кухонный доносятся звуки арфы»...
Прийти к такому мироощущению нельзя по собственному произволу или хотению. Тут необходимо какое-то смирение. И звучит заклинание: «Не бойся, любимый, с тобой ничего не случится, лишь только случится все то, что бывает со всеми... Ты лишь береги свое сердце — ты слышишь, мой милый? — Покуда тебя берегут эти лозы и травы».
Это — прощание с прошлым, безвозвратно утраченным: временем, дорогими лицами, любовью, детством. И жизнь — в этих собаках, котах, деревьях, детях, старушках с керосином, в винограде, абрикосах, вишне и сливе, в засыпающем все снеге: жизнь, побеждающая смерть.
Илья Рейдерман