|
|
   |
Экспозиция коллажей Александра Лисовского «Гламур-макулатура» открыта в арт-центре на улице Маразлиевской, 10.
Еще один коллаж, наряду с функционирующей здесь же и неподалеку, во Всемирном клубе одесситов, выставкой коллажей Евгения Голубенко. На этот раз — коллаж из бумаги. Элегантный, выполненный со вкусом. Очень годится для украшения интерьера. Стесняться этого не приходится: коллаж искусство декоративно-прикладное, рукодельное. Но он и нечто большее, чем просто украшение.
Еще раз: коллаж — способ сказать нечто по поводу чего-то, когда уже все сказано до тебя. Коллаж — страничка интимного дневника... или «пост» в социальных сетях, если вам угодно, — только не в словах, в образах. Коллаж — лоскутное одеяло: он потому и получил широкое распространение сравнительно недавно («считается, что первыми в искусстве технику коллажа применили Жорж Брак и Пабло Пикассо в 1910—1912 годах», — сообщает электронная энциклопедия), что, с накоплением информации человечеством, картина мира потеряла цельность...
Всем этим условиям коллажи Лисовского полностью удовлетворяют. В них есть утонченность. Иногда это вообще миниатюры, требующие филигранной работы ножницами и клеем. Это композиции умного автора. Они вовлекают в путешествие по истории искусств и материальной культуры. Например, на выставке достаточно лирических картинок с изображениями нагих бронзовотелых девушек, данных непременно со спины, под пальмами, с цветами, с бабочками, — отсыл к таитянкам П. Гогена...
Ну, да, бабочки, «цветуечки», — ан нет, в этих изображениях нет интонации стеба, нет элемента пародии, цветок здесь просто и всерьез красив, потому что он вообще красив, и девушки, Бог весть из каких репродукций взятые, тоже красивы. Название же выставки открыто иронично: «Гламур-макулатура». Что «макулатура» — понятно: не вырежи художник все эти детали из журнала, так и пошли бы в макулатуру. «Гламур»... буквальный перевод: «очарование», «обаяние», — и связано это очарование в массовом сознании с буржуазным культом потребления. Так сказать, «скромное обаяние буржуазии». Мещанство, «косящее» под аристократию, из кожи вон лезущее, чтобы примерить на себя роскошь, неистребимая Эллочка Людоедка. Позолота и глянец.
Но, как по мне, в названии выставки автор припрятал подвох. Да, он играет с модными аксессуарами, с обывательскими представлениями о «красивой жизни». Но ради чего игра?..
Недаром же тут напросился Гоген. Что такое весь его «таитянский» цикл, его поселение на экзотических островах? Эскапизм: бегство в иллюзию. С оговоркой: картины Гогена все-таки открывали для живописи новые, реальные, горизонты. Александр Лисовский не виноват, что живет в эпоху, когда «все открыто». Вот разве что настанет момент обращения к старому-доброму, на каком-то новом витке...
Тут и ключ к выставке: «старое доброе». Вся экспозиция обращена к «старым добрым временам», хотя художник умен и знает, что никакие времена не были «добрыми». Но архетип, вековечный общечеловеческий «первообраз», сильнее нашего разума. Мифологема сильнее знания. База тут — влечения. Похоже, никакой горький опыт не разрушит в человечестве представление о Золотом веке, об утерянном рае. Все собрание коллажей Лисовского зовет в Золотой век, грезит о потерянном Эдеме. «Что пройдет, то будет мило», — оттуда же. В маленьких композициях Лисовского присутствует ностальгия и есть какая-то особенная чистота, не позволяющая отнести их ни к «гламуру», ни к его осмеянию, — в самом деле, стоило бы с ножницами корпеть!..
Просто это картинки с улыбкой. Доброй. Нежной. Грустной. Дистанция времени — надежный фильтр. Мы можем сколько угодно хихикать над мексиканским сериалом, но не станем изощряться в остроумии над фильмом с Верой Холодной, хотя, сплошь и рядом, это кинострасти одного порядка.
...Мир уютных тканевых абажуров, дамских нарядов эпохи либерти... было или не было? Слишком оно недосягаемо, ах, не для нас оно... и потому у Александра Лисовского вместо дамы — элегантный манекен замахивается мухобойкой. Хипповатая девчонка-шестидесятница окунает ножки в бассейн с лотосами, а подглядывают за ней милостивые государи явно только начала оного века. Остриженная спортивная Ассоль на берегу — она чья? Она рабфаковка или она «триумф воли», а горизонт весь золотой, словно обещание. Позолоту Лисовский вообще часто использует в коллажах: на то он и Золотой век, на то и гламур. Или вот эта барышня в белой комбинации, беспечно разлегшаяся на морском берегу... ну, щас с неба тигры посыплются, понятное дело. Двадцатый век — тоже проехали, остались воспоминания... и тоже — «будет мило»?
История через запечатленную вещь — это в коллажах Лисовского отчетливо. Словом, кому любо ностальгически взгрустнуть, — добро пожаловать в недостижимый Эдем!
Тина Арсеньева. Фото автора