|
|
   |
Галерея «ХудПромо» (Жуковского, 6) открыла выставку произведений живописи известного киевского художника Матвея Вайсберга.
Название проекта «Живопись. Грехи и добродетели» (парафраз на аллегории Джотто наличествовал в образах «Верности», «Преданности» и других фигур в античных одеяниях) принудило внимательных зрителей, быстро разобравшихся, где же «добродетели», долго и настойчиво искать «грехи». И, знаете, нашли — в серии «Воробьи», выполненной этой зимой и тихо приютившейся в боковом зальчике. Ведь воробьи в христианской символике означают непристойность, даже разврат. Но какие же они сами по себе безвинные и прелестные, эти птички, намеченные на полотнах упругими пастозными мазками-запятыми. И как гармонируют они с шероховатыми стенами галереи. Пожалуй, такие работы Матвея Вайсберга, решенные в небольшом формате, удачно вписываются в хорошее частное собрание, как и серия «Иудейская пустыня» 2001 года, а для масштабных «гладкоживописных» пейзажных полотен, утверждают знатоки, необходимо пространство больших общественных сооружений...
А еще в экспозиции нашлось место откровенно модернистскому «шахматному» сюжету, и как не вспомнить, что автор является сыном шахматиста Семена Вайсберга, внуком поэта Матвея Гарцмана, а игрой в шахматы «грешат» в равной степени выдающиеся умы, несостоявшиеся полководцы и поэтические натуры.
Заполучить экспозицию этого востребованного киевлянина для одесской галереи было большой удачей. Матвей Вайсберг считается художником, чью живопись практически невозможно передать с помощью современных технологий репродуцирования. Только рядом с работами, к примеру, «Снег-1» и «Снег-2» оцениваешь в полной мере степень свечения красок и пристальность взгляда автора сквозь запотевшее оконное стекло.
— «Окна» живописи Матвея Вайсберга — это преодоление извечного одиночества человека, нащупывание и творение взаимосвязей индивида с миром и другими людьми, — говорит искусствовед Михаил Рашковецкий. — Вайсберг свободен и от диктата моды, и от канона, но мастерски и с любовью штудирует опыт антропоцентричного искусства — от Джотто до Курбе. В царстве современного искусства все реже говорят о живописи, так же, как в глобальном мире все реже вспоминают об отдельном человеке. Но царства и миры существуют только пока живет этот отдельный человек, со своим небом, воробьями, пустыней, со своей болью и радостью, со своими детьми. Об этом не дает забыть живопись Матвея Вайсберга.
Мария Гудыма