|
|
   |
Имена двух людей, о которых пойдет речь, тесно связаны, хотя они никогда не виделись и не знали друг друга. Смерть первого и рождение второго разделены пятьюдесятью пятью годами XVIII века. Оба достойны вечной памяти и благодарности человечества...
Первый испытал сладость мировой славы при жизни, второй прожил в безвестности, о нем и сегодня знают не многие специалисты. Потом и первый был забыт, но через столетие слава вернулась к нему — неблагодарное человечество вспомнило с губительным опозданием его имя благодаря непревзойденным шедеврам, созданным его руками.
...В 1737 году в итальянском городе Кремона в доме на площади Сан-Доменико скончался великий скрипичный мастер Антонио Страдивари. Его современники и даже последующие поколения оказались неспособны оценить качество музыкальных инструментов, созданных Страдивари и его собратьями — кремонскими скрипичными мастерами. Скрипки, виолончели, альты, сделанные ими, были инструментами будущего! Лишь к середине XIX века музыкальный мир «очнулся», возник большой интерес к инструментам мастеров Кремоны, особенно их патриарха Страдивари. Но... из тысяч этих скрипок (только самим Страдивари было создано около двух тысяч) в поле зрения осталось чуть более полусотни.
Казалось, наследие кремонских мастеров утеряно навсегда. Скорее всего, так и случилось бы, если бы в 1792 году в Милане в семье бедного плотника Торизио не родился сын Луиджи. Научившись в детстве играть на скрипке, он проявил недюжинные способности, однако стать профессиональным музыкантом не смог из-за дефекта пальцев левой руки. Но природа наделила его удивительным даром распознавать старинные инструменты великих кремонцев. В восемь лет Луиджи впервые увидел скрипку Страдивари в руках учителя. У мальчика родилась мечта побывать в Кремоне, найти хоть одну скрипку Страдивари, пусть старую, сломанную...
Семнадцатилетним юношей, скопив немного денег, он пешком отправился в Кремону. В Кремоне жители встречали его приветливо, охотно повторяли рассказы о великих земляках — скрипичных мастерах. Он встретился с внуками мастера Карло Бергонци, рассказавшими о своем деде и об Антонио Страдивари. Они упомянули о внучке последнего, Франческе Страдивари, которая была настоятельницей в монастыре Сан-Сегизмондо неподалеку от Кремоны. По слухам, у нее сохранилась одна из скрипок деда. Луиджи поселился в деревне близ монастыря, зарабатывал на пропитание игрой на деревенских праздниках и расспрашивал, нет ли у жителей старых, сломанных, не пригодных для игры скрипок — Страдивари или других мастеров-кремонцев. Часто посещал он службу в церкви Сан-Сегизмондо, втайне надеясь встретить Франческу Страдивари.
И эта встреча состоялась. Франческа очень сочувственно отнеслась к его намерениям и подарила ему скрипку своего деда: умудренная жизненным опытом старая монахиня сумела разглядеть в Луиджи Торизио человека, предназначением которого было найти и вернуть к жизни исчезнувшие инструменты великих мастеров Кремоны. Отправляясь в обратный путь, Торизио уносил с собой также письмо настоятельницы епископу Миланскому с просьбой освободить юного столяра от обязательной пятилетней отработки за обучение в мастерской хозяина, чтобы он мог «посвятить себя своему истинному предназначению».
Дорога в Милан была долгой. Луиджи останавливался в деревнях, выполнял столярные работы, играл, чтобы поесть и заработать. Иногда за свою работу получал он старые кремонские скрипки, не нужные хозяевам. Домой он вернулся с несколькими такими скрипками. Теперь он старался брать побольше заказов на столярные и плотницкие работы — ему нужны деньги для восстановления скрипок кремонцев. Своей «работой для души» он увлеченно занимался по ночам.
Вскоре Луиджи предпринимает второе «паломничество» — в Мантую, некогда славившуюся, по словам Франчески, высокой музыкальной культурой. На этот раз его коллекция возросла еще на шесть скрипок Страдивари. Он работал не покладая рук, возвращая своим драгоценным находкам красоту и волшебные голоса.
Шло время. Чудесные инструменты, в которые вдохнул жизнь Луиджи Торизио, выстроились в ряд в его мастерской. Они ждали своего триумфа. В 1827 году мастер отправляется в Париж. Он еще беден и идет по-прежнему пешком, неся на плечах два мешка с десятью скрипками Антонио Страдивари, Лоренцо Гваданьини, Джузеппе Гварнери, Карло Бергонци. Усталый, голодный человек еще не знает, что ждет его во французской столице, успех или провал.
В музее-салоне Алдрика, где были выставлены возрожденные Торизио инструменты, собрались авторитетные специалисты Европы. Они буквально онемели от изумления и восхищения, так прекрасны были разложенные в витринах скрипки. Торизио в один день стал богатым и счастливым. Он подружился с большим знатоком скрипичного дела, замечательным мастером и удачливым дельцом Жаном Батистом Вильомом, который намеревался открыть свой салон в Париже.
Успех не вскружил Луиджи голову. Он продолжает искать и находит старинные скрипки, неустанно годами работает над их восстановлением. Узнав о Торизио и его работе, люди сами приносят ему старые, непригодные для игры инструменты. Мастер покупает их. Теперь у него сотни скрипок. Он обладает большими средствами, огромным опытом и уникальной коллекцией восстановленных инструментов. (Судить о том, сколько он их «воскресил», можно по такому факту: в день смерти Торизио в его мастерской было обнаружено 246 скрипок, с одной из которых в руках скончался великий труженик).
...В 1848 году вдвоем с Вильомом они едут в Кремону. Они хотят воссоздать историю скрипок Кремоны и историю семейств выдающихся мастеров, открыть неизвестные имена. За три месяца поисков удалось собрать обширный и интересный материал, который Вильом должен был воплотить в книгу по истории музыкальных инструментов. Но этому помешали обстоятельства, а книгу написал его друг, директор музыкальной консерватории в Брюсселе Франсуа Фетис.
Пятидесятишестилетний Торизио выполнил обещание, данное сорок лет тому назад Франческе Страдивари, и в полной мере осуществил свою мечту вернуть людям шедевры кремонских мастеров. Пора на покой! Но это была, к счастью, только мысль. Одержимый мечтатель и неутомимый труженик, Луиджи Торизио снова сидит в своей мастерской, и его волшебные руки возвращают жизнь искалеченным скрипкам. Теперь он не спешит продавать их. Луиджи придирчиво выбирает покупателей. Его главное требование — неповторимый голос скрипки должен услышать мир; прекрасная скрипка должна принадлежать выдающемуся музыканту; только тепло рук скрипача способно сохранить голос и душу скрипки. Впрочем, возрожденные им инструменты нередко попадали в коллекции богачей, где их чарующий голос умолкал. Но сотни других звучали во всех странах мира и продолжают звучать сегодня.
Сегодня трудно сказать, какие именно скрипки побывали в руках Луиджи Торизио. На этот вопрос частично ответил в 50-х годах американский журналист Уильям Силверман, посвятивший изучению жизни и деятельности Торизио много лет. Стало известно, например, что самое великолепное создание Страдивари — скрипка «Мессия», ныне хранящаяся в Оксфордском музее, попала после смерти Луиджи из его мастерской к Жану Батисту Вильому. На ней играл его зять, известный французский скрипач Дельфен Алар. Потом — к главе знаменитой лондонской фирмы «Хилл» и, наконец, по его завещанию, в Оксфордский музей.
Скрипка Страдивари «Мюнц», из той же мастерской, попала к известному скрипачу Франсуа Гану. «Пашетта» (одна из маленьких скрипок для учителей танцев) ныне хранится в музее Пражской консерватории. Восстановленная Торизио, она сначала попала в руки лионского скрипача Пьера Сельвестра, а затем в музей. Кому обязан музыкальный мир тем, что люди могут в наши дни наслаждаться звуками знаменитой виолончели «Бас Испании»? Тоже Торизио.
Этот неугомонный старик, вдохновенный мастер, скиталец и искатель, до конца дней своих трудился, чтобы многие поколения музыкантов и любителей музыки могли слушать чудесные голоса великолепных инструментов. Чарльз Рид, видный английский специалист по изготовлению скрипок, написал о Торизио: «Этот человек всю душу свою вложил в скрипки. Он обладал такими жемчужинами, которые нельзя было купить у него ни за какие деньги. Это был величайший знаток, когда-либо живший на земле».
Кто знает, может быть, одна из скрипок, или даже все три — «Тибо» (1714), «Фонтана» (1714) и «Марсик» (1705) — работы Страдивари, которые принадлежали нашему знаменитому земляку Давиду Ойстраху, тоже возродились в мастерской Торизио?..
Игорь Чопп