|
|
   |
Персональная выставка художественной фотографии «Взаимодействую» доцента ОНУ им. И.Мечникова Феликсы Ковальчик работает в Болгарском культурном центре (пер. вице-адмирала Жукова, 9).
Творческий портрет Феликсы Ковальчик неоднократно предлагала читателю наша газета, и, тем не менее, каждая ее выставка вновь изумляет. Большинство представленных работ — новые. Общаясь с фотомастером, я настаиваю: пора ей «светиться» в Европе, участвовать в конкурсах! Похоже, сама она не относится к подобной идее всерьез, считая свои фотоработы чем-то вроде хобби на досуге. И напрасно. Феликса Ковальчик идет, что называется, в мейнстриме, она уловила актуальные тенденции западного фотоискусства, она не по моде и не по исповеданию, а по самой сути своей — авангардист и концептуалист.
«Фотография показывает, насколько в ее авторе развита интуиция, — сказал на вернисаже искусствовед Станислав Айдинян. — Интуитивные прозрения Ковальчик поражают еще и потому, что она — математик: казалось бы, человек строго выверенного мышления».
«Мейнстрим» в данном случае отнюдь не синоним «гламура». Нет уж, работы Ковальчик созданы вовсе не затем, чтобы ублажить наш глаз «красивыми живчиками на красивых ландшафтах». Иное в комнатном интерьере и не повесишь: оно царапает глаз и напрягает мозг! Оно побуждает вникать, всматриваться в собственный внутренний опыт, привлекать цепочку ассоциаций, думать, обобщать. Фиксируя малый фрагмент Ойкумены, Ковальчик провоцирует мысли о судьбах Вселенной и твоем месте в ней. Это, конечно же, не комфортно. Зато поучительно. И даже может разрешиться катарсисом, будто ты посмотрел великолепно срежиссированный спектакль-трагедию.
Замечательно то, что Феликса ничего не выдумывает, а видит. У нее отменное ассоциативное воображение. Избранное ею направление в фотографии, по сути, опасно: чревато нарочитостью. Мне приходилось видеть на кое-каких выставках подобные попытки (не у одесситов) создания фотоаллюзий, и все это было притянуто за уши. Ковальчик — счастливица: у нее идеально зоркий глаз. Вот она заметила вмятую в щебень чьей-то подошвой книжную страницу, над которой поизмывался дождь, нанесший какой-то краски. Неказистая картинка, сколько раз на дню мы видим такое и думаем брезгливо: «Опять намусорили». А рядом со страницей еще и перо чайки обронено. И вот вам — готовая, не сочиненная, а найденная, композиция: «Поэт пирса»! Только чуток усилить цвет на компьютере, вот эти потеки какой-то линьки, — чтобы вернее воздействовать на эмоции, поселить в вас тревожное и радостное предощущение...
Фотошопом Феликса Ковальчик не пользуется, так пояснил мне на вернисаже фотохудожник Сергей Гевелюк. Просто совсем чуточку, очень незначительно, дотягивает цветовое пятно.
Или, вот: обшарпанная, облупленная, безобразная оконная рама, как говорится, серо-буро-пошкарябанная, вместо стекол заложенная поганым, складским, размокшим картоном... а сквозь уцелевшее стекло бурый кот глядит! И — все: сказка. Магия! И уже не унизительная грязь, а благородный коричневый, с оттяжкой в черную тьму, колорит Караваджо.
Фактуры даются Феликсе великолепно. А ведь чем ободраннее, тем и фактурнее. Так работали советские художники кино, любовно утрируя, тщательно выписывая всякую трещину, сколы штукатурки, оголившуюся кладку, дранку, древесные волокна. Тот же Михаил Ромадин, тот же Юрий Ракша. Вот и у Ковальчик: в торжественном ракурсе, с нижней точки, взятый старый одесский дом — с пресловутыми «фактурами». Верх безобразия, если по факту: до чего город довели! — а если глазами поэта, то: «Призрачное средневековье Одессы».
Впрочем, оно и тревожно у Ковальчик, это новоявленное «средневековье». Не зря раздел выставки с городскими пейзажами она назвала «Призраки и крики», перефразируя название одного из самых коробящих душу фильмов Ингмара Бергмана, темой коего было умирание. Серия фотоснимков посвящена Куяльнику. Крупным планом дав фактуру куяльницкой грязи — да, теперь уже не лечебной, а просто грязи, гадкой замусоренной жижи, — Ковальчик назвала снимок: «А дальше будет ад».
Авангардистским эскападам, как видим, не чужда гражданственность. Примечательно, что таковая никогда не выливается у Ковальчик в плакатный соц-арт. «Микромир» Феликсы Ковальчик — эта параллельная вселенная, в которой неодушевленные и выброшенные предметы, оказывается, живут собственной жизнью вселенского андеграунда, — мир поэтический по преимуществу. Не сентиментальный, а жесткий, предельно честный.
Концепт «Модифицированные и многофункциональные» посвящен жизни... манекенов. Не новая, в принципе, тема, кто только ее ни варьировал. Но и тут Ковальчик проявляет собственный подход. Глянцевые витринные болванки, отражающие своими идеально-овальными черепами блики рекламных огней, — да тут поэма мегаполиса. Причем они, эти безглазые, бездушные болванки такие влекущие! Словно эльфы, нежить болотная, витают среди блуждающих огоньков. Адаптировались, искусители, к цивилизации, завлекают сокровищами: «Потребляй, потребляй!». А что же им оставалось, если принять во внимание тот же сгубленный Куяльник, тот же Днестр. Один снимок Феликсы так и называется: «Огни большого города. Двуличие».
И, разумеется, новые фотографии посвящены памяти авангардиста Олега Соколова. Даже один манекен: «Ученик Соколова», — иронический фотопассаж, из которого понимаешь: нет и быть не может у Соколова «учеников», обречены они на вторичность. А вот единомышленники — есть. Феликса Ковальчик — из них...
Валентина Левчук