|
|
   |
В патио Музея западного и восточного искусства 28 июля дал концерт москвич Станислав Коренблит: песни под гитару на стихи А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, других классиков русской поэзии.
Слушая его, захотелось определить явление. И слушать было — приятно. И любопытно было, чем приятность обусловлена. Голос — да, в точку «бардовский»: не зашлифованный академизмом и собственного неповторимого тембра. Манера пения — та, неформально-интимная. Дальнейшее — не укладывалось. Мелодизм? Нет запоминающихся мелодий. Хотя исполнитель и пошутил, что, мол, аудиторию составляют преимущественно женщины, посему звучат по большей части романсовые мотивы. Нет, на романс это не похоже... а на что?
Постепенно в моей голове сложилось: так это — идеальная мелодекламация. Именно — и-де-аль-на-я. Мне всегда казалось: самый совершенный музыкальный инструмент — человеческий голос. Это ярче всего выражено в грегориане, который могу слушать часами. Этой особенной спонтанности, «новорожденности» голоса не научат в консерваториях, певец академической школы так не споет.
Гость, меж тем, признался, что очень любит Маяковского. Помимо признания в любви тому или иному поэту — было явственно: знаток поэзии, любящий делиться. Заметил мимоходом, что работает в Федеральном институте развития образования и занимается методической разработкой учебников по русскому языку и литературе для школьников и дошколят. В певческой манере Коренблита — именно эта спонтанность.
«Через музыку гораздо легче изучать любую поэзию, — сказал он публике, — а я просто решил это подтвердить».
И удалось! Право, если бы пригласить сюда мастера художественного чтения любого ранга, то, по-моему, вряд ли вышло бы более убедительное чтение, чем пение Станислава Коренблита. Ну, может, с какими-то интонационными решениями можно было бы поспорить, но ведь эти интонации — сугубо ситуационные, дело сиюминутного настроения. Главное же было достигнуто: слово и впрямь в музыку вернулось. Или это надо определить наоборот: идеально была выявлена музыкальная основа каждого стихотворения, без навязывания стиху «внешней», композиторской, мелодии. И было явлено глубокое проникновение в смысл — с донесением этого смысла до слушателя. Так сказать, не пролив ни капли...
Плюс дарование эрудита-популяризатора. Например, знаете ли вы, что... поэма А.Блока «Двенадцать» впервые была издана в Одессе? Ну, как-то не фиксировались мы на этих деталях. А теперь, с подачи Станислава Коренблита, знаем.
У этого автора (музыки, в данном случае), лауреата всероссийских фестивалей, в творческом списке 9000 песен и записано около 350 тематических альбомов, из которых издано 150; а во времена «винила» выпущено было около дюжины пластинок. Итак, каково знание поэзии?! И какой самый неподдающийся школяр не полюбит стихи, послушав их вот так, под гитару Коренблита?.. В его «программе» — Иннокентий Анненский и Георгий Иванов, Ахматова и Есенин, Мандельштам... и даже целый цикл песен на стихи Михаила Ломоносова!
Девять лет жизни Станислав Коренблит провел в Якутске. Он вовсе не филолог, а инженер-строитель: окончил МИСИ. Много поездил в командировки, а затем по контракту стал работать в Якутске начальником строительно-монтажного управления. «И нет в Якутске улицы, на которой я бы не построил здания!» Разного назначения, вплоть до теплицы, в которой местный «Зеленстрой» разводил деревья. Итак, вот вам исполненная жизненная программа: город — построен, деревья на вечной мерзлоте — зеленеют, и подросли дочь и два сына!
...Бурные аплодисменты снискал наш гость, спев «Жил-был я» — известное стихотворение Семена Кирсанова. Это был немалый риск: стихотворение положено на музыку Давидом Тухмановым, и положено очень удачно, а Коренблит предложил свою музыкальную версию. Но публика уже вникла: дело тут не в мелодии, не в том, чтоб вместе спеть в компании. Царит — «великое русское слово». Ему и служит Станислав Коренблит.
Тина Арсеньева. Фото автора