|
|
   |
Недавно в Одесской филармонии состоялся концерт Национального одесского симфонического оркестра под управлением Берислава Скендеровича (Нови Сад, Сербия). Звучали произведения американской и российской симфонической музыки конца XIX—XX вв. — Бернстайн, Гершвин, Чайковский, Шостакович. Соло на фортепиано Антония Баришевского (Киев).
Свою музыкальную карьеру Берислав Скендерович начинал как пианист, а затем дирижер оперы. Ныне он художественный руководитель Сербской национальной оперы, основатель, неизменный дирижер и художественный руководитель Симфонического оркестра Воеводины. Напомним, что Нови Сад является также центром одного из наиболее крупных музыкальных фестивалей юго-восточной Европы — EXIT, что проходит в начале июля в крепости Петроварадин.
Для Скендеровича концерт в Одессе — это больше, чем профессиональная самореализация на новой артистической площадке. Это осуществление давней мечты, повторение «витка по спирали» в генных лабиринтах родословной памяти, приобщение к далекому культурно-историческому прошлому его предков.
Вплетая английские, сербские и русские выражения, господин Скендерович поведал свою родословную: «Мой прадед Филипп Бем родом из Украины, из Харькова. С приходом «красных» был объявлен «буржуем» и вынужденно бежал с семьей на корабле, следующем через одесский порт в Америку. Судьбе было угодно, чтобы на этом же корабле оказалась и моя бабушка Неонилла Леонидовна Кривошейн, коренная одесситка. У нее были также сестра и два брата. Во время этого тревожного путешествия между моим дедом Георгием Бемом и бабушкой зародилось взаимное чувство. По дороге они высадились в Которе (Черногория), затем переселились в Белград. Уже моя мама, Нина, родилась в Югославии. Кстати, сестра моего деда по линии Бем, тоже Нина, была в свое время профессором Харьковской консерватории. Она умерла в середине 1970-х. В Одессе я пытаюсь найти родственников, побывал в архиве, обращался в библиотеку, но, к сожалению, документов почти не сохранилось».
Берислав Скендерович интересный собеседник: непосредственный, эмоциональный, откровенный. Его темперамент выдает энергичная жестикуляция. У него богемная, запоминающаяся, почти гротескная внешность. Это высокий, несколько худощавый мужчина, с роскошной черной шевелюрой и крупными чертами лица. Экстравагантности придает и его экспрессивная манера проводить музыку, когда дирижерская палочка в руках маэстро как будто превращается в жонглерскую. На сцене он просто вулканический. Неудивительно, что среди любимых композиторов Скендеровича «взрывные» Бетховен, Рахманинов и Малер. Главное, считает дирижер, — донести до слушателя силу заложенных в произведении чувств и энергию. В этом смысле идеальным для него навсегда стало концертное выступление с участием обожаемого им С. Рихтера.
Солист Антоний Баришевский (Киев) — прямая противоположность гостю из Сербии. Это скромный, сдержанный, даже тихий и немногословный молодой человек. Несмотря на молодость, он уже успел стать лауреатом 16 международных конкурсов, в том числе имени Ф. Бузони (Больцано, Италия, 2011), что является еще одним доказательством его неустанного профессионального роста.
Предложенная программа (некий компромисс желаний гастролеров и установок художественного руководителя оркестра Х. Эрла) была довольно целостной по характеру и стилистике, сочетала классику и новаторские искания. Это справедливо не только по отношению к произведениям Бернстайна, Гершвина и Шостаковича с их непредсказуемыми всплесками эмоций, неожиданными переходами, сменой темпа и ритмов, но и к увертюре-фантазии «Ромео и Джульетта» Чайковского, претерпевшего в течение десятилетия три авторских редакции. «Одной из лучших тем всей русской музыки» признавал это творение скупой на похвалы Римский-Корсаков.
Открыла программу игриво-веселая и стремительная Увертюра к оперетте «Кандид» Л. Бернстайна. Затем была исполнена «Рапсодия в стиле блюз» («Голубая рапсодия») Дж. Гершвина. Ее джазовые эпизоды дают большую свободу интерпретации, особенно фортепианной партии, и Баришевский в полной мере продемонстрировал в тот вечер техническое совершенство игры и свое понимание произведения. Он был непредсказуемо разнообразен в передаче состояний: от мечтательной элегичности до всплеска радости и апофеоза в финале.
Публика многократно вызывала Антония на сцену, и он подарил одесситам еще несколько чудных джазовых импровизаций.
Благодаря Скендеровичу мы также услышали балетную, запрещенную в 30-е годы и не часто исполняемую музыку Д. Шостаковича, объединенную позже автором в сюиту.
Зал стоя выражал свое восхищение дирижеру.
Владимир Кудлач