|
|
   |
В Одесском национальном академическом театре оперы и балета 26 февраля была дана опера П. Чайковского «Иоланта» в радикально обновленном составе.
В целом спектакль с набором новых либо сравнительно новых имен и молодых голосов произвел впечатление, укладывающееся в известную фразу «очень мило». То есть поразительных открытий не случилось, но и ничего не коробило, и в чем уж никак нельзя было отказать солистам, так это в хорошей вокальной культуре. Правда, явно было, что голоса, по преимуществу, небольшие: иной раз их перекрывал оркестр. Может быть — «пока что»: молодым еще надо много работать над собой.
Мне была любопытна в роли Иоланты приглашенная солистка Ольга Сподарева-Перье, которая пела в «Турандот» постановки Кристиана фон Гетца (смотрите нашу газету за 2010 год: 27 мая, 3, 12, 15 июня). Кстати: а будет ли все-таки для того спектакля постоянное место в афише?.. Так вот, мое впечатление: голос Ольги Сподаревой — красивого своеобразного тембра, бархатистый, гибкий, проникновенный, но тоже не из мощных. Выучка, да, чувствуется. Артистизм — также. Внешность — счастливая: изящная лирическая героиня.
«Старшие товарищи», в лице народных и заслуженных артистов, проявили, как я наблюдала, к молодым коллегам живое благосклонное участие, очень за них «болели» (еще бы: для многих эти молодые — еще и ученики).
За «разбором полетов» мне показалось уместным обратиться к заведующей кафедрой сольного пения ОГМА им. А. Неждановой, народной артистке Украины, профессору Галине Анатольевне Поливановой.
«Игорь Царьков, — приступила к анализу Галина Анатольевна, — в партии Бертрана, дворцового привратника, бас: студент четвертого курса, класс профессора Василия Навротского. Очень перспективен! Настоящий голос: хорошая эмиссия, фактура. До консерватории окончил Днепропетровское музучилище по классу фортепиано. Хорошее будущее!
Очень хороши были Екатерина Цымбалюк (Лаура), меццо-сопрано, и Юлия Вакулович (Бригитта). Екатерина — ученица и.о. доцента Валентина Богачева, Юлия — из класса профессора Алисы Джамагорцян. У них очень хорошо сливались голоса, замечательно чистые. Их манера пения позволяла хорошо расслышать их и в хоре «Колыбельной» («Вот тебе лютики, вот васильки»). Изящная, трепетная, к тому же, манера.
Вадим Черниговский, мавританский врач Эбн-Хакиа: ученик Василия Навротского, низкий баритон (или «высокий бас»). Его спетые партии — Галицкий в «Князе Игоре», Бартоло в «Севильском цирюльнике», Феррандо в «Трубадуре». Легко звучал в партии Эбн-Хакиа, очень хорошо распределил звучание голоса. Исполнение умное и убедительное. Ведь знаменитая философская ария Эбн-Хакиа очень трудна: она распределена от глубоких голосовых низов до верхней тесситуры.
Достойно опытных певцов проявили себя Марина Годулян (Марта) и Валерий Регрут (Альмерик)».
Для тенора Дмитрия Михеева роль Водемона, графа Бургундского, того самого, ради которого решилась на мучительную операцию и исцелилась нежная Иоланта, — это первая столь значительная партия на оперной сцене! Михеев — ученик профессора Анатолия Дуды. До этого пел в хоре либо исполнял очень маленькие партии. «Красивый лирический тенор от природы, — характеризует солиста Галина Анатольевна, — особенно хорош на переходных и высоких тонах, но надо еще много работать над центральным участком диапазона».
Тридцатилетний баритон Иван Фляк, в «Иоланте» — Роберт, герцог Бургундский, и бас Виктор Шевченко — Рене, король Прованса: оба — ученики Г. А. Поливановой. «Хоть они и мои ученики, — отмечает она, — пусть не заподозрят меня в пристрастии. На мой взгляд, Иван Фляк был самым зрелым в этом спектакле и как певец, и как актер, я за него порадовалась. В октябре 2011 года он окончил аспирантуру, в которой прозанимался три года, работая в опере на полставки, и теперь перешел на полный оклад. Уже спел князя Игоря, Жермона в «Травиате», Генриха в «Лючии ди Ляммермур», Сильвио в «Паяцах», графа Ди Луна в «Трубадуре». В «Иоланте» у него полная сценическая свобода в образе. Владение эмоциями. Яркий, полетный голос полного диапазона. И первый признак артистизма — умение слышать партнера. Мой критерий для оперы: сначала артист, затем — певец!».
Виктору Шевченко, говорит Г. А. Поливанова, скоро 27 лет: «Очень талантливый человек. Мыслит музыкой! Владеет фортепиано, играет на ударных. Басовая мощь — это фактор времени. Но у Шевченко полный диапазон: что наверху «фа», что внизу «фа». Он спел Кончака в «Князе Игоре», арию мы делали в классе. Моя практика — непременный режиссерский показ; моим правилом всегда было — знать все партии оперы, в которой поешь. В актерском же рисунке Рене у Шевченко мне еще далеко не все нравится! Он должен быть королем, но без плакатности и ходульности. И без плаксивости в переживаниях. И сколько я его убеждала: Рене ведь не старик, у него дочь Иоланта — юная девочка, он энергичен и порывист! А этого мне в исполнении Виктора Шевченко как раз и не хватало»...
Мнение профессора Галины Поливановой об Ольге Сподаревой — Иоланте (солистка была ученицей профессора Натальи Войцеховской) такое: «Большой оперный голос, хорошо обучена. Но... отсутствие певицы в коллективе солистов театра, эпизодические приезды и выходы — сказываются недораскрытием образа. Впрочем, Сподарева молода, многое впереди».
В таком случае, каким должен быть наш оперный театр при ориентации мирового музыкального рынка на антрепризную, гастрольную форму? Привожу мнение профессионала — народной артистки Украины Галины Поливановой — и по этому поводу:
«Считаю, что поскольку главный дирижер Одесской оперы Александру Самоилэ руководит составом солистов, должен состояться ансамблевый театр единомышленников, без «белых ворон». Я знаю Самоилэ много лет. Он — музыкант высочайшего класса. Он любит солистов, знает, как с ними работать, оркестр его обожает. Самоилэ трудится, как вол, с утра до вечера. Я бывала на его уроках, еще с тех пор, как он с Марией Биешу работал. Но частые разъезды по личным гастролям... Коль скоро труппа театра — постоянная, надо еще смотреть: что за гастроли, куда, по каким труппам. Турция в опере вряд ли критерий.
Хочу пожелать главному дирижеру все-таки больше бывать в Одессе. Человек, руководящий участком, отвечает за него. Молодые дирижеры должны у Самоилэ учиться, присутствовать на репетициях, на спевках. Публика полюбила его, а это дорогого стоит. Театр более десяти лет практически был в простое, «наследство» главному дирижеру досталось тяжелое, и в первую очередь нужно уделить силы вверенному тебе театру. Спектакль без ансамбля — неполноценен, ансамбль же возможен при относительной оседлости.
Мы много говорим о «школе», о «традиции», а сами же их и нарушаем. «Кто отрицает прошлое, на того обрушится гора», — говорят на Востоке. Мы ведь не отрицаем, что партитура незыблема: изволь исполнить волю композитора. А когда вопрос о спектакле — и нет солиста, музыканта на месте: это — в порядке вещей? При дирижере Николае Дмитриевиче Покровском я знала, что буду петь по четыре спектакля в месяц, и какой репертуар был в Одессе! Но это возможно, когда труппа стационарная. Давайте подумаем: даже в свете актуальных рыночных тенденций стоит ли нам бездумно терять наши оригинальные наработки и традиции — ансамблевый театр Станиславского? Его еще не опроверг никто в мире, ему до сих пор следуют в тех же США».
Тина Арсеньева
От редакции. Однако и это мнение авторитетной Г. А. Поливановой не исчерпывает всех проблем Одесского оперного. Есть ведь еще и современность, со всеми новшествами, которые привлекают в залы оперных театров нового зрителя... Наш театр, похоже, от этого отвернулся принципиально?
Вот вам и тема для дискуссии. Продолжим?..