|
|
   |
Гастрольное выступление известного киевского дирижера, композитора Владимира Рунчака с Национальным одесским филармоническим оркестром открыло одесситам новую, по выражению гостя, фестивальную программу, не типичную для филармонических концертов. Солировали Людмила Войнаровская и Анатолий Погребной.
Имя Владимира Рунчака хорошо известно меломанам: он участник фестиваля «Два дня и две ночи», и концерт 25 ноября далеко не первая его работа с Национальным одесским филармоническим оркестром.
«Это классика, давно признанная в мире, — прокомментировал гость. — Опус 1 — это еще не тот Веберн, которого мы знаем, где все атонально и кристально додекафонно. Это ближе к Малеру. Но кому-то нужно знакомить публику и с другой, менее благозвучной музыкой, и тем самым восполнять пробел, который у нас возник по разным причинам. Варез — композитор, который первым ввел электронные звуки в симфонические сочинения, и это уже классика. Как говорил Стравинский, «публика привыкла не познавать, а узнавать». Будем идти путем Стравинского и развивать вкусы наших слушателей».
Даже обкатанная классика собирала порой куда меньше слушателей, чем это удалось в вечер концерта революционно настроенному Рунчаку — личности положительно амбициозной и в творчестве довольно эпатажной.
«DESERTS» («Пустыня») Вареза — этапное произведение, знаменующее выход композитора из двадцатилетнего кризиса. Это сочинение для ансамбля духовых, ударных и рояля. Вы становитесь свидетелями образного воссоздания пустоты, как бы извлекаемой из вакуума. Отсутствуют мелодия и ритм в привычном понимании: слушатель погружается в мерно сменяемые, наплывающие друг на друга звуковые стихии. Струнные (как инструменты, максимально приближенные к голосу человека) полностью исключены. Была исполнена неэлектронная (менее дорогая) версия произведения. «Пустыня» Вареза — это попытка заглянуть в небытие, проекция на мир без человечества. Не случайно создана она в разгар «холодной войны».
«Пассакалия» для оркестра Антона Веберна запоминается своей эмоциональностью. Этому раннему сочинению представителя «новой венской школы» еще присущи позднеромантические черты. В нем состояние томления, неопределенности постепенно переходит во всенарастающий драматизм, разрешившийся в финале. Угадывается родство с музыкой Скрябина.
...В авторском исполнении прозвучал «Requiem на латинские канонические тексты для сопрано, тенора и симфонического оркестра». Символично, что исполнение «Реквиема» состоялось 25 ноября — накануне поминания жертв Голодомора. Первую, камерную, версию «Реквиема» Владимир Рунчак создал в возрасте тридцати лет.
Трудно найти рациональное объяснение столь раннему обращению к подобной форме. Произведение возникло благодаря сотрудничеству с Национальным ансамблем солистов «Киевская камерата» (худ. рук. В. Матюхин). Его истоки в «Kirie eleison» («Господи помилуй»), которому предшествовали «Голосiння i спiваночки». Несмотря на авангардную по форме музыку, в этом произведении чувствуется связь с мелосом. Заметим, Владимир Рунчак — воспитанник Волынского училища культуры и искусств им. И. Стравинского, этот край воодушевлял автора «Весны священной».
«Реквием» В. Рунчака состоит из семи почти нераздельных частей, которые порою структурно трудно определить. Добавьте к этому отсутствие интонационной ясности, и мы поймем, насколько произведение сложно в вокальной части. Голос Людмилы Войнаровской звучал то плотно и твердо, то очень прозрачно, ведь эта партия, по ее собственному определению, ближе к колоратуре. Анатолий Погребной больше всего запомнился в лирико-драматических фрагментах. Музыка «Реквиема» своеобразна. Это звуковые вибрации, колебания, «вспышки» и всплески, грохот и затухания — «отталкивание от безмолвия», полного «нуля», в чем определенное родство с произведением Вареза.
Многие части сочинения построены на piano, и временами сквозь музыкальную ткань доносился легкий шум... тепловентиляции. Композитор прибегает также к акционным приемам с синтетическими вертушками, металловибрации и т.п. Местами создается почти враждебная человеку среда, с которой голос солистов вступает в противоборство и поглощается ею («Dies irae»).
Наиболее сильное впечатление в вокально-оркестровом плане производит четвертая часть («Domine Jesu Christe»), в оркестровом — пятая («Benedictus»). Состояние внутреннего напряжения сменяется прострацией, примирением с роковым определением высших сил. К подобной музыке трудно применимо линейное определение времени, она дает, прежде всего, ощущение перманентного звукового пространства. Некоторые слушатели даже поспешили покинуть зал, и напрасно. «На бис» благодарные одесситы услышали чудесный инструментальный фрагмент «Реквиема» с ведущей партией скрипок. Вырванный из контекста, он воспринимался вполне законченным произведением.
Владимир Кудлач