|
|
   |
Вечер органной музыки состоялся 23 октября в евангелическо-лютеранском кафедральном соборе Святого апостола Павла. У органа была Вероника Струк.
Она только что вернулась из Винницы, где до конца октября проходит 13-й международный органный фестиваль «Музика в монастирських мурах». Участники — из Украины, России, Польши, Австрии. Вероника Струк сыграла сольную программу в храме монастыря францисканцев-капуцинов.
В её игре стала заметней та мера владения средствами органной техники, которая позволяет решать самые сложные задачи, дабы подняться на следующую ступеньку мастерства, целиком сосредоточив внимание на проблемах интерпретации.
Как у листа бумаги две стороны, так две стороны есть в творчестве великого Листа. Лист — король фортепиано, он первым дерзнул дать концерт без сопровождения оркестра. Похоже, Лист-виртуоз, переложивший для фортепиано даже симфонии Бетховена, автор блестящих вещей, заслонил «другого Листа»: позднего, способного мудро созерцать. Автора и «странноватых» фортепианных пьес, и произведений духовных — ораторий, сочинений для органа. Кстати, Листа ещё ребенком обучал игре на органе местный органист. Но органные произведения Листа — задача нелёгкая даже для опытного исполнителя. Это отнюдь не традиционная органная музыка в духе старых мастеров.
...Прелюдия и фуга «на тему Bach». Гигантская по масштабу и пафосу композиция. Эта музыка не ждёт нашего согласия вслушаться, а захватывает, околдовывает, насильственно вторгается в наше душевное пространство, и вот мы уже покорены её величием. Однако же что-то внутри сопротивляется напору. Музыка Баха, при всей своей грандиозности, — молитва, а музыку Листа можно воспринять и как попытку прорваться к Богу «силовыми методами». Да и Баху ли здесь хвала? Или Бах только повод для грандиозного самоутверждения? Девятнадцатый век отравлен ядом безграничного самоутверждения индивида — и у Листа это читается и слышится особенно отчётливо. А потому в этом торжестве звуков чудится что-то не совсем доброе и даже насмешливое, мефистофельское.
Хорошо, что нам дают передохнуть, — звучит романс Листа «Как дух Лауры» в исполнении заслуженной артистки Украины Натальи Шевченко. Словно бы после оглушительной бури — ангельская красота и гармония. Наталья, прошедшая школу Галины Поливановой, тонко и точно чувствует стиль.
А затем исполняются Молитва для органа «Ave Maria» и «Пять молитв у Распятия». И это как бы совсем другой Лист! Негромкий. Он почти наш современник — по характеру чувствований. Словно вспыхивает неяркий свет в полумраке. И сам полумрак — своего рода мерцающая тьма. Слушая эту музыку, я начинаю, наконец-то, сочувствовать автору, угадывая его душевные терзания. Здесь — драма. Но она неразрешима. Молитвы не ведут к утолению боли, успокоению души.
И после этого — словно накатывают океанские волны, а потом возникает в грозном рокоте человеческий голос: это Наталья Шевченко — ария из «Stabat Мater» Дж. Россини в обработке Листа.
А после — произведение Августа Готтфрида Риттера: современника Листа, родившегося в один год с ним и всю жизнь проработавшего скромным органистом, не завоевав шумной известности. Впрочем, именно он вместе с Ф. Мендельсоном приложил руку к созданию нового жанра — сонаты для органа. Вот и звучит его «Соната № 1 ре минор для органа, ор. 11». И мы потрясены. Оказывается, можно жить и играть, не напрягаясь до предела, не насилуя себя, не заботясь о самоутверждении. Есть только Музыка и Бог. И хотя это всё та же эпоха романтизма, тут не столько драма личности, сколько драма человеческого бытия: жизнь и смерть, свет и мрак.
«Ночная молитва» и «Весенняя песня» Феликса Мендельсона в полетном исполнении Натальи Шевченко. А в заключение снова Лист — Прелюдия на тему хорала «Восхвалим Господа». Грандиозность музыкальной архитектуры, апофеоз мастерства. И у Вероники Струк получилось это продемонстрировать. Но... слишком пышно, слишком торжественно. Люди моего поколения отвыкли такому пафосу верить. Может, и Вероника Струк почувствовала что-то похожее? Потому что на бис она сыграла тихую пьесу Листа под названием «Утешение».
Двуликий Лист! Виртуоз. Автор все еще до конца не разгаданной музыки. В расцвете сил — прекратил концертные выступления, в конце жизни принял так называемый «малый постриг», стал францисканцем и даже подписывал некоторые письма как «аббат Лист».
Илья Рейдерман